В последнее время в общественной, политической и научной сферах жизни России все чаще обсуждается проблема выработки новой государственной идеологии и способов управления страной. По всей видимости, понятие «суверенной демократии», разработанное Владиславом Сурковым и его помощниками из Администрации президента, больше не воспринимается обществом как адекватный идеологический ответ на очередной вызов исторической действительности.
Вот уже больше пятнадцати лет Россия ищет свой особый путь развития. В 1991 году, одновременно с крахом Советского Союза, потеряла свой господствующий статус коммунистическая идеология. Политика перестройки и гласности не помогла Михаилу Горбачеву вывести страну из идеологического и духовного кризиса. Сами принципы гласности и свободы слова работали только тогда, когда это было необходимо официальным властям, что, конечно же, не соответствовало ожиданиям и надеждам масс. Все жаждали свободы, справедливости и утверждения истинных демократических ценностей…
Именно надежда на то, что все вышеуказанные составляющие идеального государства вскоре воплотятся в жизнь, стала базисом поддержки Ельцина и его сторонников в августе 1991 года. Народ чувствовал, что наступило время глобальных перемен, однако, мало кто догадывался, что эти перемены не принесут ожидаемых благ…
Обратной стороной провозглашаемых идеалов демократии и политических свобод оказался резкий упадок уровня жизни практически всех рядовых граждан России, что неизбежно приводило к росту недовольства и антипрезидентских настроений. Ситуация также осложнялась сложившимся противостоянием команды президента и депутатов Верховного Совета, возглавляемых Русланом Хасбулатовым и Александром Руцким. Все вышеперечисленные факторы, в значительной степени, стали причинами трагических событий в истории России конца XX века, произошедших 3 – 4 октября 1993 года.
Многое в России по сравнению с социально-экономическими условиями 15-ти летней давности изменилось в лучшую сторону, однако, место официальной государственной идеологии, по-прежнему, заполняет вакуум. Именно этот факт чреват неоднократным повторением вышеописанных драматических событий.
Таким образом, непрерывное обсуждение всевозможных вариантов сочетания государственной идеологии и формы правления в условиях Российской Федерации, является фактом положительным. По крайней мере, мы можем надеяться на то, что результатом борьбы различных мировоззрений станет появление новой, конструктивной и адекватной идеологической системы.
Многие современные общественные движения и политические партии не хотят изобретать велосипед и руководствуются принципом «Все новое – это хорошо забытое старое». Одинаковый выход (искать ответы на вопросы в прошлом) нам предлагают такие различные, по своей сути, монархические и коммунистические движения и партии. Риторика коммунистов довольно хорошо знакома самым разным слоям населения, во многом, по той причине, что Коммунистическая Партия Российской Федерации является завсегдатаем нашего парламента и имеет значительный опыт в проведении массовой агитационной кампании. Монархические же партии и движения не пользуются такой широкой известностью, хотя на территории Российской Федерации действуют более 30 (!) различных православных монархических организаций. История самодержавной власти в России в десятки раз объемнее и содержательнее истории становления и развития КПСС, а, следовательно, имперская, монархическая идеология тем более имеет право претендовать на то, чтобы ее аспекты освещались в современных средствах массовой информации. В рядах монархистов не наблюдается сплоченности и единства, что значительно осложняет поставленную ими сверхзадачу восстановления монархической формы правления на территории Российской Федерации. Самым глубоким, по своей сути, является раскол монархического движения на два лагеря - так называемых, «легитимистов» (приверженцев возвращения «трона» потомкам или, в крайнем случае, дальним родственникам Романовых) и сторонников соборного движения, которое готово рассматривать самые различные варианты восстановления монархии в России.
Основными общественными организациями легитимистского толка являются «Российский Императорский Дом», «Российское Дворянское Собрание», «Легитимистъ», «Российское Православное Монархическое Общество» и «Русский Монархист». Соборное движение представлено наиболее разнообразными и известными монархическими организациями, такими, как НПФ «Память», «Черная Сотня», «Союз Русского Народа», «Русский Общенациональный Союз», «Русское Имперское Движение» и многие другие.
Цели, которые ставят эти многочисленные организации, и средства, которые они предлагают для их достижения, весьма разнообразны. Когда же дискуссия касается выбора будущей формы государственного правления, то начинают озвучиваться различные предложения: от введения ограниченной парламентской (конституционной) монархии, до восстановления петровского абсолютизма. Методы перехода к монархической форме правления также варьируются от метафизического религиозного ожидания посланника Божьего, сочетаемого с активной деятельностью в духовно-нравственной и культурной сферах, до активной политической агитации, проявляющейся в форме многочисленных уличных акций, митингов, пикетов и демонстраций.
По мнению убежденного монархиста, сопредседателя московской региональной организации движения «Народный Собор» Александра Лапина, к самому слову «монархия» у русского православного человека должно сохраняться трепетное отношение. Иногда даже сами участники монархического движения относятся к этому понятию с неподобающим легкомыслием. По этой причине становится возможным связать этот термин со стереотипами, дискредитирующими идею, положенную в его основу. Александр также отметил, что на данный момент возрождение монархии с учетом всех существующих общественно-политических реалий объективно невозможно. Однако он назвал необходимое условие, выполнение которого может дать этому фундаментальному преобразованию реальную основу. Как полагает Александр Лапин, необходимо активной деятельностью в духовной и культурной сфере способствовать повышению уровня осознанного воцерковления граждан Российской Федерации. Как только духовное развитие народа (естественно, при всесторонней поддержке Русской Православной Церкви) достигнет необходимых высот, управлять им станет возможно только через помазанника Божьего. Необходимо отметить, что Александр является сторонником самодержавной, неограниченной монархии и не одобряет возникающих в последнее время инициатив в пользу введения монархии конституционной. Тем не менее, он выступает против всех открытых противостояний и конфликтов, раскалывающих единство монархического фронта: «Мы должны служить России, должны служить нашему народу, а те, кто инициируют конфликты и затевают споры, пусть лучше пойдут и займутся общественно полезным трудом».
Профессор исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, доктор исторических наук Владимир Моряков склонен несколько иначе оценивать возможности восстановления монархического строя на территории Российской Федерации. По его мнению, монархию восстановить, в принципе, возможно, поскольку менталитет основной массы населения России остался монархическим. Однако в этом случае (и в этом заключается основное отличие позиции Морякова от позиции Лапина) приходится говорить уже о введении конституционной монархии. Необходимым условием возрождения этой формы государственного устройства, по мнению Владимира Морякова, является проведение референдума, который определит желание или нежелание народа идти на такой серьезный шаг. Кроме того, проведение таких масштабных преобразований требует тщательной и кропотливой подготовки. Важнейшим фактором, гарантирующим половину успеха при проведении подобного мероприятия, является учет настроений и политической ориентации основной бюрократической массы, имеющей влияние, как на законодательные собрания, так и на лиц, сосредотачивающих в своих руках значительную долю власти. Моряков также высказал мысль о том, что и сейчас система власти в России напоминает монархическую, и если в реальности дело дойдет до восстановления конституционной монархии, то в действиях, направленных на выполнение этой задачи будет сильно проявляться формальность и поверхностность производимых действий.
И действительно, если мы еще глубже проанализируем данную проблему, то найдем много сходств между сегодняшней системой власти и имперско-монархической формой правления. Человек, вступающий в должность президента, получает поистине царские полномочия (согласно конституции образца 1993 года, которая писалась «под Бориса Ельцина»). Также, ему в поддержку выделяется целый бюрократический аппарат (Администрация президента), который, в последние годы занимается управлением не столько делами президента, сколько всей внутренней политической жизнью России. Более того, на данный момент, два главных представителя исполнительной власти Российской Федерации (Владимир Путин и Дмитрий Медведев) имеют значительное влияние на самую крупную партию в российском парламенте, который является, естественно, законодательным органом. О нарастающей мощи спецслужб и других силовых ведомств говорить не приходится: в кратчайшие сроки активность внесистемной «оранжевой» оппозиции в лице «несогласных» была сведена к минимуму, и теперь любая акция, проводимая этими силами, выглядит опереточным фарсом. Таким образом, мы наблюдаем, жесткую, последовательную власть, обеспечивающую слаженную работу исполнительной и законодательной систем, имеющую в подчинении огромный бюрократический аппарат и суровые силовые ведомства.
Естественно, что в этих условиях официальная реставрация монархического режима будет, в некоторой степени, рассчитана на внешний эффект, и, по всей видимости, ее фактическая сторона потребует лишь перестройки работы чиновничьего аппарата. В этом контексте некоторую озабоченность вызывает лишь отсутствие идеологии, которая смогла бы связать воедино всю систему государственного управления и обеспечить поступательное развитие государства на долгие десятилетия. И это, по-видимому, является самой сложной задачей, стоящей перед сегодняшней властью.
Вот уже больше пятнадцати лет Россия ищет свой особый путь развития. В 1991 году, одновременно с крахом Советского Союза, потеряла свой господствующий статус коммунистическая идеология. Политика перестройки и гласности не помогла Михаилу Горбачеву вывести страну из идеологического и духовного кризиса. Сами принципы гласности и свободы слова работали только тогда, когда это было необходимо официальным властям, что, конечно же, не соответствовало ожиданиям и надеждам масс. Все жаждали свободы, справедливости и утверждения истинных демократических ценностей…
Именно надежда на то, что все вышеуказанные составляющие идеального государства вскоре воплотятся в жизнь, стала базисом поддержки Ельцина и его сторонников в августе 1991 года. Народ чувствовал, что наступило время глобальных перемен, однако, мало кто догадывался, что эти перемены не принесут ожидаемых благ…
Обратной стороной провозглашаемых идеалов демократии и политических свобод оказался резкий упадок уровня жизни практически всех рядовых граждан России, что неизбежно приводило к росту недовольства и антипрезидентских настроений. Ситуация также осложнялась сложившимся противостоянием команды президента и депутатов Верховного Совета, возглавляемых Русланом Хасбулатовым и Александром Руцким. Все вышеперечисленные факторы, в значительной степени, стали причинами трагических событий в истории России конца XX века, произошедших 3 – 4 октября 1993 года.
Многое в России по сравнению с социально-экономическими условиями 15-ти летней давности изменилось в лучшую сторону, однако, место официальной государственной идеологии, по-прежнему, заполняет вакуум. Именно этот факт чреват неоднократным повторением вышеописанных драматических событий.
Таким образом, непрерывное обсуждение всевозможных вариантов сочетания государственной идеологии и формы правления в условиях Российской Федерации, является фактом положительным. По крайней мере, мы можем надеяться на то, что результатом борьбы различных мировоззрений станет появление новой, конструктивной и адекватной идеологической системы.
Многие современные общественные движения и политические партии не хотят изобретать велосипед и руководствуются принципом «Все новое – это хорошо забытое старое». Одинаковый выход (искать ответы на вопросы в прошлом) нам предлагают такие различные, по своей сути, монархические и коммунистические движения и партии. Риторика коммунистов довольно хорошо знакома самым разным слоям населения, во многом, по той причине, что Коммунистическая Партия Российской Федерации является завсегдатаем нашего парламента и имеет значительный опыт в проведении массовой агитационной кампании. Монархические же партии и движения не пользуются такой широкой известностью, хотя на территории Российской Федерации действуют более 30 (!) различных православных монархических организаций. История самодержавной власти в России в десятки раз объемнее и содержательнее истории становления и развития КПСС, а, следовательно, имперская, монархическая идеология тем более имеет право претендовать на то, чтобы ее аспекты освещались в современных средствах массовой информации. В рядах монархистов не наблюдается сплоченности и единства, что значительно осложняет поставленную ими сверхзадачу восстановления монархической формы правления на территории Российской Федерации. Самым глубоким, по своей сути, является раскол монархического движения на два лагеря - так называемых, «легитимистов» (приверженцев возвращения «трона» потомкам или, в крайнем случае, дальним родственникам Романовых) и сторонников соборного движения, которое готово рассматривать самые различные варианты восстановления монархии в России.
Основными общественными организациями легитимистского толка являются «Российский Императорский Дом», «Российское Дворянское Собрание», «Легитимистъ», «Российское Православное Монархическое Общество» и «Русский Монархист». Соборное движение представлено наиболее разнообразными и известными монархическими организациями, такими, как НПФ «Память», «Черная Сотня», «Союз Русского Народа», «Русский Общенациональный Союз», «Русское Имперское Движение» и многие другие.
Цели, которые ставят эти многочисленные организации, и средства, которые они предлагают для их достижения, весьма разнообразны. Когда же дискуссия касается выбора будущей формы государственного правления, то начинают озвучиваться различные предложения: от введения ограниченной парламентской (конституционной) монархии, до восстановления петровского абсолютизма. Методы перехода к монархической форме правления также варьируются от метафизического религиозного ожидания посланника Божьего, сочетаемого с активной деятельностью в духовно-нравственной и культурной сферах, до активной политической агитации, проявляющейся в форме многочисленных уличных акций, митингов, пикетов и демонстраций.
По мнению убежденного монархиста, сопредседателя московской региональной организации движения «Народный Собор» Александра Лапина, к самому слову «монархия» у русского православного человека должно сохраняться трепетное отношение. Иногда даже сами участники монархического движения относятся к этому понятию с неподобающим легкомыслием. По этой причине становится возможным связать этот термин со стереотипами, дискредитирующими идею, положенную в его основу. Александр также отметил, что на данный момент возрождение монархии с учетом всех существующих общественно-политических реалий объективно невозможно. Однако он назвал необходимое условие, выполнение которого может дать этому фундаментальному преобразованию реальную основу. Как полагает Александр Лапин, необходимо активной деятельностью в духовной и культурной сфере способствовать повышению уровня осознанного воцерковления граждан Российской Федерации. Как только духовное развитие народа (естественно, при всесторонней поддержке Русской Православной Церкви) достигнет необходимых высот, управлять им станет возможно только через помазанника Божьего. Необходимо отметить, что Александр является сторонником самодержавной, неограниченной монархии и не одобряет возникающих в последнее время инициатив в пользу введения монархии конституционной. Тем не менее, он выступает против всех открытых противостояний и конфликтов, раскалывающих единство монархического фронта: «Мы должны служить России, должны служить нашему народу, а те, кто инициируют конфликты и затевают споры, пусть лучше пойдут и займутся общественно полезным трудом».
Профессор исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, доктор исторических наук Владимир Моряков склонен несколько иначе оценивать возможности восстановления монархического строя на территории Российской Федерации. По его мнению, монархию восстановить, в принципе, возможно, поскольку менталитет основной массы населения России остался монархическим. Однако в этом случае (и в этом заключается основное отличие позиции Морякова от позиции Лапина) приходится говорить уже о введении конституционной монархии. Необходимым условием возрождения этой формы государственного устройства, по мнению Владимира Морякова, является проведение референдума, который определит желание или нежелание народа идти на такой серьезный шаг. Кроме того, проведение таких масштабных преобразований требует тщательной и кропотливой подготовки. Важнейшим фактором, гарантирующим половину успеха при проведении подобного мероприятия, является учет настроений и политической ориентации основной бюрократической массы, имеющей влияние, как на законодательные собрания, так и на лиц, сосредотачивающих в своих руках значительную долю власти. Моряков также высказал мысль о том, что и сейчас система власти в России напоминает монархическую, и если в реальности дело дойдет до восстановления конституционной монархии, то в действиях, направленных на выполнение этой задачи будет сильно проявляться формальность и поверхностность производимых действий.
И действительно, если мы еще глубже проанализируем данную проблему, то найдем много сходств между сегодняшней системой власти и имперско-монархической формой правления. Человек, вступающий в должность президента, получает поистине царские полномочия (согласно конституции образца 1993 года, которая писалась «под Бориса Ельцина»). Также, ему в поддержку выделяется целый бюрократический аппарат (Администрация президента), который, в последние годы занимается управлением не столько делами президента, сколько всей внутренней политической жизнью России. Более того, на данный момент, два главных представителя исполнительной власти Российской Федерации (Владимир Путин и Дмитрий Медведев) имеют значительное влияние на самую крупную партию в российском парламенте, который является, естественно, законодательным органом. О нарастающей мощи спецслужб и других силовых ведомств говорить не приходится: в кратчайшие сроки активность внесистемной «оранжевой» оппозиции в лице «несогласных» была сведена к минимуму, и теперь любая акция, проводимая этими силами, выглядит опереточным фарсом. Таким образом, мы наблюдаем, жесткую, последовательную власть, обеспечивающую слаженную работу исполнительной и законодательной систем, имеющую в подчинении огромный бюрократический аппарат и суровые силовые ведомства.
Естественно, что в этих условиях официальная реставрация монархического режима будет, в некоторой степени, рассчитана на внешний эффект, и, по всей видимости, ее фактическая сторона потребует лишь перестройки работы чиновничьего аппарата. В этом контексте некоторую озабоченность вызывает лишь отсутствие идеологии, которая смогла бы связать воедино всю систему государственного управления и обеспечить поступательное развитие государства на долгие десятилетия. И это, по-видимому, является самой сложной задачей, стоящей перед сегодняшней властью.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках