Антон Кривенюк

Уровень террористической активности растет постоянно

Южной Осетии, для того чтобы впредь избежать терактов, необходимо обустроить полноценную государственную границу с Грузией.

Теракт 23 марта, в результате которого на грани жизни и смерти оказался сотрудник югоосетинских спецслужб Инал Колиев и служащий миротворческого контингента Владислав Догузов стал в этом году далеко не первым, и даже не самым мощным. Менее месяца назад 28 февраля жертвами предыдущего теракта стали 15 человек.

Уровень террористической активности вокруг Южной Осетии растет постоянно. Если в прошлом году по данным правоохранительных органов в республике было совершено шесть (???) террористических актов, то  меньше чем за три месяца 2008 года уже пять. И есть все основания полагать, что грядут новые террористические атаки. Сегодня территория вокруг границ непризнанной республики стала одним из самых опасных мест в кавказском регионе.

На самом деле уже много лет здесь продолжается война спецслужб Грузии и Южной Осетии. Сейчас никто ни в Цхинвали, ни в Тбилиси не сможет сказать когда она началась. Но факт, что после 2004 года, когда в Грузии впервые предприняли силовую акцию с целью ликвидировать независимость Южной Осетии, грузинские спецслужбы перешли от теории к практике террористической войны.

В истории войн разведок Закавказья, взаимоотношения между спецслужбами Грузии и Южной Осетии, безусловно, занимают особое место. Нигде в борьбе между непризнанными государствами и бывшими метрополиями не используется так широко фактор спецслужб. В Азербайджане и Нагорном Карабахе, где уровень напряжения конфликта  несоизмеримо более высок, нежели в Южной Осетии, спецслужбы имеют возможность проводить свою «изыскательскую» деятельность лишь вдали от эпицентров противостояния, не в полевых условиях конфликта.  

Туманна история участия грузинских спецслужб в урегулировании конфликта в Абхазии. Власти республики еще 2001 году осудили за подготовку террористического акта местного жителя Левана Мамасахлиси. Однако в Грузии не согласились с такой постановкой вопроса, заявив о том, что осуждение Мамасахлиси политическая акция. Сам террорист, отсидев в абхазской тюрьме шесть лет, был освобожден в прошлом году в качестве жеста доброй воли абхазских властей. В 1994-2004 годах, когда на границе Грузии и Абхазии грузинскими террористами были осуществлены десятки терактов, даже тогда в этой деятельности не были замечены грузинские спецслужбы. Диверсионную деятельность вели «партизанские» формирования пользовавшиеся поддержкой внутренних войск и армии, но не спецслужб.  

Принципиально иную ситуацию во взаимоотношениях спецслужб и как следствие в ситуации в области безопасности в Южной Осетии формирует местная специфика. После неудавшегося штурма непризнанной республики в 2004 году, Тбилиси задействовал новые технологии в достижении политических задач в регионе. Появился проект «альтернативной Южной Осетии». Сегодня почти благополучно забытый, в 2006 - 2007 годах он доставил много неприятных эмоций цхинвальским властям. Самое неприятное было в том, что в проекте приняли участие много некогда влиятельных в Цхинвали людей. И не было никакой уверенности в том, что в село Курта, где расположился штаб альтернативного президента Дмитрия Санакоева не переедут и многие другие влиятельные цхинвальские политики. В этих условиях, по информации осетинских активистов неправительственных организаций под руководством тогдашнего председателя КГБ Южной Осетии Юрия Долгополова была организована специальная группа по противодействию политическим мероприятиям грузинских властей направленных против республики. Надо отметить, что как глава КГБ республики, так и другие руководящие сотрудники, кадровые офицеры российских спецслужб имеют превосходный профессиональный опыт. Поэтому им не составило особого труда подготовить из числа этнических осетин хороших разведчиков, которым не раз и не два удавалось внедриться, прежде всего, в грузинскую полицию, благодаря чему удалось, как  минимум предотвратить планировавшиеся захваты известных осетинских силовиков, а как максимум, предотвратить несколько крупных терактов.

Надо сказать, осетинские спецслужбы не использовали практику организации диверсий на собственно грузинской территории, но преуспели в контрразведке. И наоборот, грузинские спецслужбы имели серию провалов, когда к ним успешно внедрялись осетинские агенты, но, как и в последнем случае, акты мести всегда были громкими.  

Есть все основания подозревать, что террористическая война, в которой все более вязнет регион, есть следствие слабого контроля за деятельностью спецслужб в Тбилиси или данным им там карт-бланшем на проведение диверсий. Что очевидно, политическое руководство в Тбилиси на уровне, например, министра по реинтеграции Тимура Якобашвили, в чью компетенцию непосредственно входит работа по урегулированию грузино-осетинского конфликта не осведомлено о спецоперациях. Тот же Якобашвили совершенно искренен, когда заявляет о том, что обвинения грузинской стороны в организации последнего теракта – провокация. Спецслужбы не считают нужным сообщать чиновникам даже такого уровня о своих планах и действиях и более того, смотрят на них свысока. «Мы здесь реально боремся с сепаратистами, а вы там только рассуждаете», - примерно такая логика сейчас в их активе.

На практике успешное «раскрытие» осетинской агентурной сети грузинскими спецслужбами выглядит так: Где-нибудь в предместье Цхинвали, где находятся территории, контролируемые только военизированными формированиями обеих сторон, отлавливается некое лицо с осетинской фамилией. Данное лицо занимается коммерческой деятельностью, что в принципе здесь подразумевает постоянное пересечение достаточно условной границы. Захваченный осетин перевозится в грузинский город Гори (по грузинским законам большая часть территории Южной Осетии входит в состав Горийского района).  Там выясняется, что на самом деле захваченный является сотрудником силовых органов Южной Осетии, что на самом деле часто соответствует действительности, поскольку, в маленькой республике чуть ли не все мужское население является военнослужащими. В ходе бесед выясняется, что сотрудник приезжал на грузинскую территорию не для того, чтобы купить овощи или продать муку, а для того, чтобы попытаться взорвать электростанцию.

Примерно по той же схеме работают и югоосетинские спецслужбы. После  многочасовых «выяснений обстоятельств» задержанных, как правило, отпускают. Здесь сажать представителей оппонирующих сторон чревато. В условиях абсолютной условности границ и относительности понятий о  юрисдикции, любая из сторон может прибегнуть к контрзадержанию представителя противника и тогда вся контрразведывательная деятельность сведется к обмену военнопленными.

В действительности достаточно уникальная ситуация самой настоящей террористической войны в  Южной Осетии легко объяснима. Здесь не удалось создать аналогичное другим конфликтным зонам положение о наличии реальной государственной границы. В Абхазии это большая река Ингури, а в Карабахе более того, многокилометровая зона отчуждения.  

В Южной Осетии, где центр Цхинвали расположен в 4 километрах от грузинских позиций, а юрисдикция меняется в зависимости от этнического состава населения конкретной деревни, государственной границы нет даже на карте. Поэтому представители обеих конфликтующих сторон могут появиться практически где угодно и когда угодно.

Свою роль играет и беспрецедентный для других конфликтных регионов уровень связей. Многие из тех, кто сегодня ловят друг друга, вчера были деловыми партнерами, вели общий бизнес, и завтра опять могут ими стать…

Южной Осетии для того, чтобы обезопасить население от постоянной террористической угрозы необходимо начать полноценное обустройство государственной границы с Грузией и строительство необходимой инфраструктуры. Опыт других аналогичных регионов показывает, что при всей нехватке финансовых ресурсов эти задачи там решаются. В ином случае республика лишится надежд на безопасное развитие, превратившись в полигон для обкатки военно-политических задач.