Как известно, украинская или малороссийская ветвь русского народа возникла, когда после разгрома и разграбления монголами Киевской Руси, юго-западные русские земли оказались под властью вначале литовских князей, а затем польского короля. С этого момента до воссоединения русских земель в XVII веке, все помыслы жителей отторгнутых территорий были устремлены на восток, где набирало силу новое русское государство – Московское царство.
После того, как поляками были предприняты шаги по насильственному обращению в католичество русских подданных польской короны, юго-западные земли Руси стали ареной жестоких религиозных войн. Притом, что русская аристократия, и большая часть православных иерархов стали униатами, казачество и крестьянство – то есть, абсолютное большинство населения Малороссии сохранили верность Православию, и неоднократно брали в руки оружие ради защиты истиной веры. И в этой борьбе все надежды были обращены к Москве.
Нельзя сказать, что после объединения наступила полная идиллия: различие в польском и русском праве, подчас бестактность и произвол царских чиновников, эгоистичные устремления некоторых представителей малороссийской шляхты и казачьей старшины порождали некоторые трения и конфликты. Но все это быстро прошло. Вернулись в Россию и присягнули на верность даже те, кто сбежал в Турцию после мятежа Мазепы и после ликвидации Екатериной II Запорожской сечи. Жители Малороссии отождествляли себя с остальным русским народом, и даже не могли себе представить какую-то отдельную от России судьбу. И если какие-то территории Западной России и вызывали беспокойство правительства, то это были земли, где преобладало польско-еврейское население – где имели место сепаратистские, революционные настроения и неблагополучная криминогенная обстановка.
И вдруг, как нечистый дух из табакерки, появляются на политической арене страны украинофильствующие русофобы с доселе невероятной идеей независимого «украинского государства». Откуда они взялись? При первом же внимательном взгляде становится очевидным их зарубежное происхождение.
Использование сепаратистских тенденций на территории неприятеля, или попытки раскола его национального единства являются довольно старым приемом, который применялся, в том числе и врагами нашей страны. Наполеон пытался вызвать сепаратистские настроения у казаков и привлечь их на свою сторону, обещая им суверенитет. Эта затея в отношении чад Тихого Дона провалилась, но успешно сработала в отношении польских подданных России, Пруссии и Австрии. Великобритания и Турция, долгие годы подогревали сепаратистские настроения на Северном Кавказе, постоянно подстрекая горцев на войну с Российской Империей во имя построения своего «независимого государства».
В XIX веке Российская Империя однозначно выступила как защитница и покровительница всех славянских народов. Именно поэтому панславянское движение, набравшее силу к середине столетия, было ориентировано на нашу страну. Особую тревогу это обстоятельство вызывало в Австро-Венгерской империи, в состав которой входило немало славянских народов. Хотя пророссийские симпатии присутствовали и у чехов и у словаков, и у балканских подданных Габсбургов, но особенно сильны они были в Галиции, или Червонной Руси. Движение жителей этого края - русинов за воссоединение со всем русским миром, который находился в границах державы Романовых, вызывало нешуточное беспокойство Вены.
Первоначально основной упор был сделан на репрессии против «русской партии» в народной и церковной среде. Руководство местной церковной жизнью было возложено на тяготевшее к католичеству меньшинство. Началась латинизация Галицкой церкви, до того хотя и униатской, но проникнутой православным духом. Был создан кадр духовенства, воспитанный в духе слепого повиновения Риму и ненависти к православию, следовательно, к России, как его оплоту. Преследование представителей церкви, настроенных русофильски и придерживающихся православных обрядов, дошло до применения смертной казни особенно непокорных и помещение их в концентрационные лагеря. Для борьбы со стихийным русофильским течением австрийское правительство инсценировало известные процессы в Мармарош-Сигете и Львове. Государственным преступлением считалось даже хранение сочинений русских классиков и Евангелия на русском языке.
Но очень быстро австрийская администрация убедилась в недостаточной эффективности только насильственного пути воздействия. Был разработан альтернативный пророссийскому «украинский» проект. Сам термин «русины» (русские) принялись усиленно вытеснять понятием «украинцы». Одной из отправных точек проекта стали традиционные противоречия между русинами и поляками. Австрийская администрация стала подчеркнуто благоволить «верным русинам» в противовес неблагонадежным «смутьянам полякам». Следует принять во внимание и то, что галицийские помещики были в основном этническими поляками, в то время как крестьяне – русинами. Одним из габсбургских даров русскому населению края стал сине-желтый флаг, который сегодня стал государственным символом Украины.
Огромные денежные средства были брошены на создание движения «украинцев». Этот проект вызвал немалый интерес и в Берлине. Причем, практичные немцы взглянули на вопрос гораздо шире. Они увидели в идее «украинства» не только способ сохранения Галиции под власть Вены, но и возможность разрушения Российской империи. Наряду с «украинским», кайзеровские спецслужбы отрабатывали «казачий», «белорусский», «ингермандандский», «финский», «грузинский» и, конечно же, «революционный» проекты. Согласно этим планам Галицию предстояло использовать как плацдарм украинского сепаратизма, где главным носителем русской идеи было духовенство, в том числе и греко-католическое.
Поскольку низшая народная школа была поставлена здесь крайне слабо, а среднее и высшее образование находилось в польских руках, то школьную жизнь австрийским властям пришлось создавать заново таким образом, чтобы в новых поколениях посеять семена полного отчуждения от России. Появилась новая («украинская» теперь, не русинская) интеллигенция, которая, потеряв народный облик, стала слепой игрушкой в руках германских столиц. Русофобия стала необходимым условием успешной карьеры и просто благополучной жизни.
Центральными фигурами в создании украинского сепаратизма практически все исследователи признают митрополита графа Шептицкого и профессора истории Грушевского. Первый – главное доверенное лицо Берлина по проведению в жизнь плана отторжения Украины от России, как указывает современный специалист Сергей Сокуров - Величко. В 1914г. в стенах митрополичьей резиденции во Львове был найден замурованный в стене архив с документами Шептицкого, которые охватывали вопросы, связанные с видами Австрии и Германии на Малороссию. Одновременно по поручению Рима граф и резидент-шпион в митрополичьем облачении руководил иезуитско-католической пропагандой в России.
Профессор Грушевский, в бытность свою в австрийском Львове на университетской кафедре украинской истории, оправдал надежды венской власти, усовершенствовав «мову» и создав катехизис украинского сепаратизма. Кроме того, он известен как поставщик шпионов для австро-германского Генштаба. Ставка делалась на «Союз вызволэння Украины», главными застрельщиками которого были русские подданные Меленевский, Жук, Зализняк, Дорошенко. По сути, партия являлась филиалом австро-германских по гражданству сепаратистов, в основном, русинского происхождения, частично – малороссов. Щедро снабжаемая из Вены и Берлина, она вела широкую пропаганду по обе стороны границы. Агитационная литература печаталась во Львове и Черновцах. «Вызволенцы» повели антирусскую агитацию и в других странах, особенно в Канаде. Режиссировали граф-митрополит и пан профессор.
Очень скоро «украинофилы» оказались в одной упряжке с другими врагами России – с коммунистами. В 1914г., незадолго до войны, в Вене состоялось тайное совещание по украинским делам, на котором присутствовали высокие чины военного ведомства, МИД, Шептицкий и от России знаменитый Парвус (Гельфанд) – немецкий шпион и большевик.
С объявлением войны в Галиции и Буковине начались аресты русофилов, их казни за малейшую симпатию к Москве – с благословения митрополита. После начала войны Львов скоро оказался занятым русскими войсками. Для пресечения подрывной деятельности Грушевский и Шепитцкий были задержаны и отправлены… нет, не на виселицу, не в концлагерь, не на каторгу, а вглубь России. В частности, граф-митрополит был помещен в Ярославле. Примечательно, что Шептицкий оттуда слал российскому императору телеграммы с поздравлениями по поводу побед русского оружия.
После отступления русских войск, против жителей Галиции развернулся настоящий террор. Австрийские жандармы вешали всех, против кого имелись хоть малейшие подозрения в симпатиях к русским войскам. Особенно жестоким репрессиям подвергались русинские священники. В то же время «украинофилы» под патронажем германских и австрийских спецслужб развернули работу в среде военнопленных. В немецких и австрийских лагерях для русских военнопленных малороссы пользовались некоторыми льготами, что входило в систему «воспитания» духа сепаратизма. Сотрудником немецких властей по организации таких вербовочных центров в лагерях был русский подданный, бывший член 1-й Государственной Думы Скоропись-Иолтуховский, также оставивший след в архиве Шептицкого. После революции этот ренегат стал собирать подписи среди военнопленных за немедленное отделение Малороссии от России. Отказ подписывать петицию грозил строгими наказаниями. Там же, в лагерях создавались школы шпионов, забрасываемых, как правило, безрезультатно, на Восток; курени сечевиков. Курень Шевченко, например, влился в свое время в армию Петлюры. Также, своеобразной гвардией в его формированиях стала дивизия галицийских стрелков, сформированная австрияками.
Помимо Украинского клуба в Вене, возглавляемого бароном Василько и Левицким, сепаратисты устроили филиалы в Лозанне и Стокгольме. Во главе швейцарского стояли русский подданный Степанковский и польский землевладелец граф Тышкевич, также «наследившие» в бумагах митрополита. В Швеции делами заправляли названные ранее Меленевский и Дорошенко. Примечательно, что там они работали в тесной связи с большевиками. Здесь и там на немецкие средства разрабатывались планы и приемы антирусской пропаганды, шпионской деятельности, претворялись эти планы в жизнь усилиями агентов. После Февральской революции Грушевский беспрепятственно вернулся в Киев и возглавил Центральную раду, от имени которой, вопреки большинству, придерживающемуся принципа федерации с Россией и культурной автономии Украины, продолжил сношения с Веной и Берлином. Шептицкий был освобожден Временным правительством.
Теперь на политической арене появились новые фигуры. Одна из них - Петлюра. Ораторские способности и демагогия помогли бывшему бухгалтеру с назначением секретарем Рады по военным делам. Создание собственных вооруженных сил началось с куреня Богдана Хмельницкого. Керенский дал согласие украинизировать два корпуса на фронте, одним из которых стал командовать генерал Скоропадский, будущий гетман. Рада вошла во вкус, затребовав украинизации 25% всех российских корпусов, передачи ей Черноморского и половины Балтийского флотов. Петлюра рассылал телеграммы по всем военным округам с призывом к малороссам формировать самостийные части. Все это способствовало вместе с большевистской пропагандой разложению фронта, усилению сепаратистских тенденций и германской работе по отторжению Малороссии от единого государства. Для вожаков Рады союз Украины с Германией был вопросом решенным, но кайзер видел в союзнике монархию, что находило поддержку у Шептицкого и Грушевского, а Петлюра и Винниченко стояли за республику.
Несмотря на полную дезорганизацию в работе российских служб, контрразведка сумела вновь разоблачить связи «реабилитированных» сепаратистов с немцами. Летом 1917г. были опубликованы сведения из области деятельности Шептицкого и работы украинских сепаратистов с немцами. В ответ стокгольмское бюро также печатно оправдывалось тем, что если Россия для своей победы берет деньги от стран Антанты, то Украина на дело освобождения от России вправе получать золото от немцев.
Потом началась киевская чехарда: Петлюра – Скоропадский – Петлюра. Немцы сделали ставку на гетмана-монархиста. Петлюра сменил ориентировку с Берлина на Париж, а потом и на Варшаву. Полякам, в качестве платы за поддержку он обещал отдать Галицию, части Волыни и Подолии. Конец «националиста» и «борца за независимость» вполне закономерный. Интересно и другое – идеи «самостийников» не были поддержаны основной массой малороссийского народа – выбор которого был подтвержден в Гражданской и Великой Отечественной войнах: вместе с Россией – с «белой» или с «красной».
Сергей Спиридонов
«Постсоветское пространство»
http://postsoviet.info/
После того, как поляками были предприняты шаги по насильственному обращению в католичество русских подданных польской короны, юго-западные земли Руси стали ареной жестоких религиозных войн. Притом, что русская аристократия, и большая часть православных иерархов стали униатами, казачество и крестьянство – то есть, абсолютное большинство населения Малороссии сохранили верность Православию, и неоднократно брали в руки оружие ради защиты истиной веры. И в этой борьбе все надежды были обращены к Москве.
Нельзя сказать, что после объединения наступила полная идиллия: различие в польском и русском праве, подчас бестактность и произвол царских чиновников, эгоистичные устремления некоторых представителей малороссийской шляхты и казачьей старшины порождали некоторые трения и конфликты. Но все это быстро прошло. Вернулись в Россию и присягнули на верность даже те, кто сбежал в Турцию после мятежа Мазепы и после ликвидации Екатериной II Запорожской сечи. Жители Малороссии отождествляли себя с остальным русским народом, и даже не могли себе представить какую-то отдельную от России судьбу. И если какие-то территории Западной России и вызывали беспокойство правительства, то это были земли, где преобладало польско-еврейское население – где имели место сепаратистские, революционные настроения и неблагополучная криминогенная обстановка.
И вдруг, как нечистый дух из табакерки, появляются на политической арене страны украинофильствующие русофобы с доселе невероятной идеей независимого «украинского государства». Откуда они взялись? При первом же внимательном взгляде становится очевидным их зарубежное происхождение.
Использование сепаратистских тенденций на территории неприятеля, или попытки раскола его национального единства являются довольно старым приемом, который применялся, в том числе и врагами нашей страны. Наполеон пытался вызвать сепаратистские настроения у казаков и привлечь их на свою сторону, обещая им суверенитет. Эта затея в отношении чад Тихого Дона провалилась, но успешно сработала в отношении польских подданных России, Пруссии и Австрии. Великобритания и Турция, долгие годы подогревали сепаратистские настроения на Северном Кавказе, постоянно подстрекая горцев на войну с Российской Империей во имя построения своего «независимого государства».
В XIX веке Российская Империя однозначно выступила как защитница и покровительница всех славянских народов. Именно поэтому панславянское движение, набравшее силу к середине столетия, было ориентировано на нашу страну. Особую тревогу это обстоятельство вызывало в Австро-Венгерской империи, в состав которой входило немало славянских народов. Хотя пророссийские симпатии присутствовали и у чехов и у словаков, и у балканских подданных Габсбургов, но особенно сильны они были в Галиции, или Червонной Руси. Движение жителей этого края - русинов за воссоединение со всем русским миром, который находился в границах державы Романовых, вызывало нешуточное беспокойство Вены.
Первоначально основной упор был сделан на репрессии против «русской партии» в народной и церковной среде. Руководство местной церковной жизнью было возложено на тяготевшее к католичеству меньшинство. Началась латинизация Галицкой церкви, до того хотя и униатской, но проникнутой православным духом. Был создан кадр духовенства, воспитанный в духе слепого повиновения Риму и ненависти к православию, следовательно, к России, как его оплоту. Преследование представителей церкви, настроенных русофильски и придерживающихся православных обрядов, дошло до применения смертной казни особенно непокорных и помещение их в концентрационные лагеря. Для борьбы со стихийным русофильским течением австрийское правительство инсценировало известные процессы в Мармарош-Сигете и Львове. Государственным преступлением считалось даже хранение сочинений русских классиков и Евангелия на русском языке.
Но очень быстро австрийская администрация убедилась в недостаточной эффективности только насильственного пути воздействия. Был разработан альтернативный пророссийскому «украинский» проект. Сам термин «русины» (русские) принялись усиленно вытеснять понятием «украинцы». Одной из отправных точек проекта стали традиционные противоречия между русинами и поляками. Австрийская администрация стала подчеркнуто благоволить «верным русинам» в противовес неблагонадежным «смутьянам полякам». Следует принять во внимание и то, что галицийские помещики были в основном этническими поляками, в то время как крестьяне – русинами. Одним из габсбургских даров русскому населению края стал сине-желтый флаг, который сегодня стал государственным символом Украины.
Огромные денежные средства были брошены на создание движения «украинцев». Этот проект вызвал немалый интерес и в Берлине. Причем, практичные немцы взглянули на вопрос гораздо шире. Они увидели в идее «украинства» не только способ сохранения Галиции под власть Вены, но и возможность разрушения Российской империи. Наряду с «украинским», кайзеровские спецслужбы отрабатывали «казачий», «белорусский», «ингермандандский», «финский», «грузинский» и, конечно же, «революционный» проекты. Согласно этим планам Галицию предстояло использовать как плацдарм украинского сепаратизма, где главным носителем русской идеи было духовенство, в том числе и греко-католическое.
Поскольку низшая народная школа была поставлена здесь крайне слабо, а среднее и высшее образование находилось в польских руках, то школьную жизнь австрийским властям пришлось создавать заново таким образом, чтобы в новых поколениях посеять семена полного отчуждения от России. Появилась новая («украинская» теперь, не русинская) интеллигенция, которая, потеряв народный облик, стала слепой игрушкой в руках германских столиц. Русофобия стала необходимым условием успешной карьеры и просто благополучной жизни.
Центральными фигурами в создании украинского сепаратизма практически все исследователи признают митрополита графа Шептицкого и профессора истории Грушевского. Первый – главное доверенное лицо Берлина по проведению в жизнь плана отторжения Украины от России, как указывает современный специалист Сергей Сокуров - Величко. В 1914г. в стенах митрополичьей резиденции во Львове был найден замурованный в стене архив с документами Шептицкого, которые охватывали вопросы, связанные с видами Австрии и Германии на Малороссию. Одновременно по поручению Рима граф и резидент-шпион в митрополичьем облачении руководил иезуитско-католической пропагандой в России.
Профессор Грушевский, в бытность свою в австрийском Львове на университетской кафедре украинской истории, оправдал надежды венской власти, усовершенствовав «мову» и создав катехизис украинского сепаратизма. Кроме того, он известен как поставщик шпионов для австро-германского Генштаба. Ставка делалась на «Союз вызволэння Украины», главными застрельщиками которого были русские подданные Меленевский, Жук, Зализняк, Дорошенко. По сути, партия являлась филиалом австро-германских по гражданству сепаратистов, в основном, русинского происхождения, частично – малороссов. Щедро снабжаемая из Вены и Берлина, она вела широкую пропаганду по обе стороны границы. Агитационная литература печаталась во Львове и Черновцах. «Вызволенцы» повели антирусскую агитацию и в других странах, особенно в Канаде. Режиссировали граф-митрополит и пан профессор.
Очень скоро «украинофилы» оказались в одной упряжке с другими врагами России – с коммунистами. В 1914г., незадолго до войны, в Вене состоялось тайное совещание по украинским делам, на котором присутствовали высокие чины военного ведомства, МИД, Шептицкий и от России знаменитый Парвус (Гельфанд) – немецкий шпион и большевик.
С объявлением войны в Галиции и Буковине начались аресты русофилов, их казни за малейшую симпатию к Москве – с благословения митрополита. После начала войны Львов скоро оказался занятым русскими войсками. Для пресечения подрывной деятельности Грушевский и Шепитцкий были задержаны и отправлены… нет, не на виселицу, не в концлагерь, не на каторгу, а вглубь России. В частности, граф-митрополит был помещен в Ярославле. Примечательно, что Шептицкий оттуда слал российскому императору телеграммы с поздравлениями по поводу побед русского оружия.
После отступления русских войск, против жителей Галиции развернулся настоящий террор. Австрийские жандармы вешали всех, против кого имелись хоть малейшие подозрения в симпатиях к русским войскам. Особенно жестоким репрессиям подвергались русинские священники. В то же время «украинофилы» под патронажем германских и австрийских спецслужб развернули работу в среде военнопленных. В немецких и австрийских лагерях для русских военнопленных малороссы пользовались некоторыми льготами, что входило в систему «воспитания» духа сепаратизма. Сотрудником немецких властей по организации таких вербовочных центров в лагерях был русский подданный, бывший член 1-й Государственной Думы Скоропись-Иолтуховский, также оставивший след в архиве Шептицкого. После революции этот ренегат стал собирать подписи среди военнопленных за немедленное отделение Малороссии от России. Отказ подписывать петицию грозил строгими наказаниями. Там же, в лагерях создавались школы шпионов, забрасываемых, как правило, безрезультатно, на Восток; курени сечевиков. Курень Шевченко, например, влился в свое время в армию Петлюры. Также, своеобразной гвардией в его формированиях стала дивизия галицийских стрелков, сформированная австрияками.
Помимо Украинского клуба в Вене, возглавляемого бароном Василько и Левицким, сепаратисты устроили филиалы в Лозанне и Стокгольме. Во главе швейцарского стояли русский подданный Степанковский и польский землевладелец граф Тышкевич, также «наследившие» в бумагах митрополита. В Швеции делами заправляли названные ранее Меленевский и Дорошенко. Примечательно, что там они работали в тесной связи с большевиками. Здесь и там на немецкие средства разрабатывались планы и приемы антирусской пропаганды, шпионской деятельности, претворялись эти планы в жизнь усилиями агентов. После Февральской революции Грушевский беспрепятственно вернулся в Киев и возглавил Центральную раду, от имени которой, вопреки большинству, придерживающемуся принципа федерации с Россией и культурной автономии Украины, продолжил сношения с Веной и Берлином. Шептицкий был освобожден Временным правительством.
Теперь на политической арене появились новые фигуры. Одна из них - Петлюра. Ораторские способности и демагогия помогли бывшему бухгалтеру с назначением секретарем Рады по военным делам. Создание собственных вооруженных сил началось с куреня Богдана Хмельницкого. Керенский дал согласие украинизировать два корпуса на фронте, одним из которых стал командовать генерал Скоропадский, будущий гетман. Рада вошла во вкус, затребовав украинизации 25% всех российских корпусов, передачи ей Черноморского и половины Балтийского флотов. Петлюра рассылал телеграммы по всем военным округам с призывом к малороссам формировать самостийные части. Все это способствовало вместе с большевистской пропагандой разложению фронта, усилению сепаратистских тенденций и германской работе по отторжению Малороссии от единого государства. Для вожаков Рады союз Украины с Германией был вопросом решенным, но кайзер видел в союзнике монархию, что находило поддержку у Шептицкого и Грушевского, а Петлюра и Винниченко стояли за республику.
Несмотря на полную дезорганизацию в работе российских служб, контрразведка сумела вновь разоблачить связи «реабилитированных» сепаратистов с немцами. Летом 1917г. были опубликованы сведения из области деятельности Шептицкого и работы украинских сепаратистов с немцами. В ответ стокгольмское бюро также печатно оправдывалось тем, что если Россия для своей победы берет деньги от стран Антанты, то Украина на дело освобождения от России вправе получать золото от немцев.
Потом началась киевская чехарда: Петлюра – Скоропадский – Петлюра. Немцы сделали ставку на гетмана-монархиста. Петлюра сменил ориентировку с Берлина на Париж, а потом и на Варшаву. Полякам, в качестве платы за поддержку он обещал отдать Галицию, части Волыни и Подолии. Конец «националиста» и «борца за независимость» вполне закономерный. Интересно и другое – идеи «самостийников» не были поддержаны основной массой малороссийского народа – выбор которого был подтвержден в Гражданской и Великой Отечественной войнах: вместе с Россией – с «белой» или с «красной».
Сергей Спиридонов
«Постсоветское пространство»
http://postsoviet.info/
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках