Армия и военный переворот
Сергей Спиридонов

Армия и военный переворот

Общеизвестно утверждение, что война есть продолжение политики иными средствами. Иначе можно сказать, что вооруженная сила сама по себе является весьма значительным фактором политики, причем не только внешней. Как говорил председатель Мао, «винтовка рождает власть». Собственно говоря, еще в период возникновения первых общественных структур – предтечи будущих государств, властные функции в них, как правило, доставались военным вождям. С тех пор важнейшей опорой государственной власти стала армия и другие силовые структуры, такие как полиция и жандармерия. Ситуация несколько изменилась в конце ХХ столетия, когда большее значение приобрели информационный и финансовый ресурсы. Тем не менее, влияние военной силы, а также полицейских структур на политические процессы все еще очень велико. Хотя в классическом споре булата и злата, в лидеры явно вырвался «презренный металл», говорить о том, что его оппонент сошел со сцены, явно преждевременно.

Требуется «сильная рука»

Особенно это очевидно в периоды государственной нестабильности, социальных катаклизмов и растущей внешней угрозы. Именно тогда у населения появляется тоска по «сильной руке», гипотетическому журавлю в небе («погоня» за которым, или ее имитация, как правило, и приводит к смуте). Оно предпочитает реальную синицу в руке, а многообещающим реформам с непредсказуемыми результатами – конкретный порядок, пусть даже и с сильным душком казармы. И такие настроения - необходимое условие успешного военного переворота, который, в отличие от иных способов передачи или замены власти, остро нуждается в народной поддержке. Хотя бы в столичном регионе.

В качестве примера из отечественной истории можно вспомнить военные перевороты, приведшие к власти двух великих императриц Елизавету и Екатерину. В обоих случаях выступлению гвардейских полков предшествовало неэффективное правление крайне непопулярных монархов, грозящее государству хаосом и развалом. В обоих случаях смена власти была встречена ликованием политически активных слоев населения.

Можно найти пример и из совсем уж недавней истории. Возьмем попытку ГКЧП ввести ЧП в уже разваливающемся Советском Союзе. Не совсем ясно, можно ли считать это событие попыткой военного переворота или нет, хотя определенные его черты, такие, как использование военной силы и отрешение от власти (подлинное или мнимое) главы государства, присутствовали. Вне всякого сомнения, провал ГКЧП связан с тем, что планы его членов не получили немедленной народной поддержки. Вероятно, что основная масса граждан СССР, как говорили впоследствии сами «гэкачеписты», и отнеслась с симпатией к их инициативам (хотя, никто такого опроса не проводил), но никаким образом эту симпатию не высказала. Возможно, люди рассуждали, что для огромной государственной машины, выражение их поддержки попросту излишне. В то время как противники «чрезвычайки» вышли на улицы, образовали «живое кольцо» вокруг Белого дома, принялись «обрабатывать» солдат и офицеров, введенных в столицу частей, с успехом продемонстрировав, что «весь советский народ против ГКЧП». Хотя, возможно, дело и обстояло несколько иначе. В то же время, если бы «путчисты», вместо того, чтобы загонять в московские улицы танки и БТРы, вывели бы на площади своих сторонников, горячо демонстрирующих поддержку новому курсу, результаты трех августовских дней 1991 г. могли бы быть совсем другими.

Другой несомненной причиной их поражения стала нерешительность. Спустя два года тогдашний их оппонент, оказавшись в аналогичной ситуации, без колебания применил вооруженную силу в центре российской столицы. И, что самое удивительное, именно это обстоятельство в некоторой степени поддержало его реноме, к тому времени уже значительно пошатнувшееся. Поскольку очень многие наши сограждане, особенно те, кто не видел обугленные или раздавленные БТРами трупы, усмотрели в президентской решительности некий намек на ту самую «сильную руку», способную вывести народ в светлое рыночное завтра. По мнению многих аналитиков, именно заработанные в страшном октябре 1993 г. «очки» позволили Ельцину провести так, как нужно, парламентские выборы и принять новую, «президентскую» конституцию. Во всех перечисленных случаях армия выступила инструментом решения сложных политических задач, но история знает немало случаев, когда вооруженная сила превращалась в субъект политического процесса.

Солдатские императоры

…Войско, переставая быть послушным исполнителем чужой воли, начинает диктовать собственную волю всему обществу. Мы знаем, как римские легионеры возводили на престол цезарей и их же низлагали. Одним из таких «солдатских» императоров, поставленных легионами, был самый свирепый гонитель христиан Диоклетиан, который в 305г. по требованию военной верхушки вынужден был оставить престол. Аналогичная тенденция отчетливо прослеживается и в Восточной Римской империи периода ее упадка. И в возникшей на ее развалинах Оттоманской империи, где корпус янычаров был не только непременным участником, но и инициатором многих дворцовых переворотов.

Достаточно любопытным примером влияния «человека с ружьем» на политические процессы, что на земском соборе 1613 г., положившим конец Смутному времени, на избрании государем Михаила Романова настояли казаки – самая мощная и сплоченная военная сила на тот момент, что позволило в дальнейшем недоброжелателям утверждать, что Романовы сели на престол «на казачьих саблях».

Чуть позже в Российском Государстве активно включилась в политический процесс другая военная сила – стрельцы. Вопреки широко распространенному мнению, это были весьма боеспособные войска, ничуть не уступающие по своим боевым качествам европейским. Стрельцы являлись обособленной военной кастой, со своими привилегиями, мощным корпоративным духом, и своими представлениями о том, каким должно быть Русское Царство. То есть, они не являлись бессловесным орудием. И если московские государи, на их взгляд, отступали от древнего благочестия и традиций, стрельцы с этим мириться не собирались. Не удивительно, что стрелецкое войско, среди которого преобладали старообрядцы, увидело в странных и немотивированных с их точки зрения нововведениях Петра I сбывающиеся пророчества Апокалипсиса, что и побудило его выступить против «царя-антихриста».

Есть все основания утверждать, что военные реформы Петра имели своей целью, помимо всего прочего разрушение «военной корпорации», в которой он видел потенциальную угрозу. Как и всем тиранам-реформаторам ему нужны были солдаты, а не воины.

Известно также, что с немалым подозрением относился он и к казакам, и только уникальные особенности этой воинской корпорации и понимание того, что без их помощи едва ли удастся обеспечить безопасность границ, удержали его от радикальной реформации казачьих войск. Тем не менее, непродуманные, несправедливые и бестактные действия московских чиновников вызвали сильное недовольство на Дону и Днепре, послужив причиной Булавинского мятежа и измены Мазепы.

Спустя 200 лет другие реформаторы все же приняли решение о «ликвидации казачества как класса», совершенно справедливо видя в нем своего непримиримого врага.

Подводя некоторый итог, можно сказать, что для того, чтобы войско диктовало свою волю обществу, оно должно эту волю иметь. Это возможно только в том случае, если армия является единым, сплоченным, достаточно замкнутым организмом. Чем сильнее корпоративный дух, тем больше возможностей влияния на окружающий мир. Кстати, одной из причин отказа к концу ХIХ века большинства стран Европы от профессиональных армий и переход на призывную систему было стремление ограничить активное участие военных в политической жизни. В то же время проявились и другие целенаправленные действия, направленные на разрушение воинской корпорации. Это распространение в обществе пацифистских и антимилитаристских идей, формирование негативного общественного мнения о профессиональных военных. Газеты, литература, театры стремятся убедить обывателя в том, что офицер не рыцарь без страха и упрека, защитник веры, престола и Отечества, а тупой солдафон, способный только тиранить солдат. В борьбу за власть на Европейском континенте вступил новый игрок – финансовая олигархия. Конкуренты ей не нужны.

Призрак Наполеона

Наполеон был далеко не первым военным узурпатором. Достаточно вспомнить Юлия Цезаря. Тем не менее, образ победоносного и популярного в войсках военачальника, пересаживающегося из походного шатра в тронный зал, обычно связан с именем Бонапарта. В последнее время, правда, в некоторой степени ему составил конкуренцию Аугусто Пиночет. Во всяком случае, со времен «корсиканского чудовища» отважных, амбициозных и «харизматичных» генералов, очень часто стали подозревать в «наполеоновских замыслах». Известно, что в этом недоброжелатели обвиняли «кавказского консула» Алексея Ермолова, и эти подозрения в совокупности с реальной близостью генерала с некоторыми участниками заговора декабристов, послужили причиной его отставки. Не избежал этой участи и другой гениальный русский генерал Михаил Скобелев. По мере его успехов, с каждым новым его подвигом росла к нему вражда в штабах. О нем распускались всевозможные слухи. Василий Немирович-Данченко пишет: «Они приписывали ему равнодушие к судьбе солдата. «Он пошлет десятки тысяч на смерть – ради рекламы. Ему дорога только своя карьера»… Другие приписывали ему замыслы всемирного могущества. Начинали, со слов немецких газет, указывать в нем – вернейшем слуге России – Наполеона… Глупость за глупостью рождались и быстро расходились в обществе, привыкшем обо всем узнавать по слухам, верить сплетне, не умеющем отличить клеветы от правды». Надо сказать, что эти кривотолки немало способствовали безвременной кончине 37-летнего генерала.

Но, наверное, самый известный российский «Наполеон» - это Лавр Корнилов. Обладающий несомненной харизмой революционный генерал, лично арестовавший царскую семью, и лично наградивший Георгиевским крестом первого убийцу своего командира – рядового Волынского запасного полка Тимофея Кирпичникова, многими в 1917 г. рассматривался как потенциальный «Наполеон» и спаситель Отечества, буквально разваливающегося на куски под руководством Временного правительства. Вот только узурпатора из него не получилось, и поход верных ему войск на Петроград с треском провалился. В советские времена утверждали, что причиной провала Корниловского выступления стали действия большевистских агитаторов, распропагандировавших идущие на столицу войска и саботаж железнодорожников. Но современные исследователи считают, что в неудаче выступления виновна удивительная пассивность и полное бездействие Корнилова (всегда необыкновенно энергичного человека) в эти судьбоносные дни. Найти объяснение этому довольно трудно. Хотя некоторые историки считают, что разгадку следует искать в близости Корнилова к «лучезарным братьям» - масонам, сумевшим тем или иным способом парализовать активность генерала. Что же касается начавшейся вскоре Гражданской войны, то количество расплодившихся в ее годы «Наполеонов» и «наполеончиков» столь велико, что требует отдельного разговора.

Военно-фашистский заговор

В уже другой стране, - в Советском Союзе 11 июня 1937 г. состоялся открытый процесс по делу так называемого «военно-фашистского заговора», после чего на армию обрушился шквал репрессий.«Приговором специального судебного присутствия Верховного Суда СССР от 11 июня 1937 г. по статьям 58.1б, 58.1-8 и 58.2 УК РСФСР приговорены к высшей мере наказания – расстрелу - с конфискацией имущества и лишением присвоенных воинских званий Тухачевский Михаил Николаевич, 1893 г.р., бывший зам. Наркома обороны СССР, Маршал Советского Союза; Корк Август Иванович, 1888 г.р., бывший начальник Академии имени Фрунзе, командарм 2 ранга; Якир Иона Эммануилович, 1896 г.р., бывший командующий войсками Киевского военного округа, командарм 1 ранга; Уборевич Иероним Петрович, 1896 г.р., бывший командующий войсками Белорусского военного округа, командарм 1 ранга; Путна Витовт Казимирович, 1893 г.р., бывший военный атташе СССР в Великобритании, комкор; Эйдеман Роберт Петрович, 1895 г.р., бывший председатель Центрального Совета Осоавиахим СССР, комкор; Примаков Виталий Маркович, 1897 г.р., бывший заместитель командующего войсками Ленинградского военного округа, комкор; Фельдман Борис Миронович, 1890 г.р., бывший начальник управления по начсоставу РККА, комкор. Все они были признаны судом виновными в том, что являлись руководителями военно-фашистского заговора в Красной Армии, и, будучи организационно связанными с антисоветским правотроцкистским центром, подготавливали свержение Советской власти путем вооруженного восстания и поражения СССР в будущей войне с целью восстановления в СССР власти помещиков и капиталистов и отторжения от СССР части территорий в пользу Германии и Японии», - гласило определение Военной коллегии Верховного суда СССР от 31 января 1957 г. Эти события до сих пор подвергаются неоднозначной трактовке историков и вызывают много вопросов. Впрочем, их «неоднозначность» известна крайне ограниченной группе специалистов. Для большинства же населения нашей страны они трактуются предельно однозначно: красные маршалы и генералы пали жертвой маниакальной подозрительности и кровожадности Сталина.

Между тем, известен факт, который старательно игнорируется сегодня: в СССР действительно действовали два подпольных троцкистских центра. Об одном из них, который возглавлял Иван Смирнов, известно достаточно много. Он имел отделения в Москве, Ленинграде, Харькове. Ее членами были ранее «раскаявшиеся» троцкисты, но продолжающие подпольную работу. О второй группе, известной так же, как «центр О», известно крайне мало. В нее входили Гавен, Переверзев, Константинов и другие. Известно, что они имели высокопоставленного информатора на Лубянке, - по некоторым данным – начальника секретно-политического отдела ОГПУ комиссара госбезопасности 2 ранга Молчанова. Отработка связей этой группы вывела оперативников на комбрига Шмидта, начштаба авиационной части Кузьмичева, заместителя командующего Ленинградского военного округа Примакова. Их показания вели на самый верх РККА.

«Еще осенью 1935 года при встрече моей и Уборевича с Тухачевским у него на квартире он развил перед нами вопрос о так называемом «дворцовом перевороте». Он указал на то, что рассчитывает на совместные действия по организации переворота как чекистов, участвующих в охране Кремля, так и военной охраны, в первую очередь на Кремлевскую школу. По времени переворот и захват руководящих работников партии и правительства происходит тогда, когда в основном будет закончена подготовка Гитлера к войне...». - Из заявления командарма 1 ранга Якира, написанного 31 мая 1937г. на имя Народного комиссара внутренних дел Ежова.

«…Он любил сравнивать себя с Наполеоном и в разговорах со мной давал понять, что его честолюбие пойдет далеко. В феврале 1936 года, когда мы были с Тухачевским в Париже, я предложил ему осмотреть могилу Наполеона. Он мне ответил: «Неудобно, это сразу поймут». Особенно обострилась вражда Тухачевского весной 1935 года, когда Сталиным и Ворошиловым был раскритикован и признан немарксистским его проект армии военного времени. Он мне тогда говорил: «Я, мол, внешне выдерживаю, мягко стелю, но жестко будет спать»... 14 или 15 февраля 1936 года я на банкете в Париже у генерала Гамелена, начальника французского генерального штаба, имел переговоры с его заместителем о том, как они отнесутся к изменению политического строя в Советском Союзе, учитывая приход к власти Тухачевского…». - Из заявления командарма1 ранга Уборевича, написанного 9 июня 1937 г. на имя Народного комиссара внутренних дел Ежова. Есть и другое свидетельство об этом Парижском визите маршала. «Сидя рядом с министром иностранных дел Румынии, Тухачевский, обращаясь к нему, заявил: «Напрасно, господин министр, вы связываете свою карьеру и судьбу своей страны с судьбами таких старых, конченых государств, как Великобритания и Франция. Мы должны ориентироваться на новую Германию. Германии, по крайней мере, в течение некоторого времени будет принадлежать гегемония на европейском континенте. Я уверен, что Гитлер означает спасение для нас всех», – писал впоследствии один из участников той встречи.

На первый взгляд связь Якира, Туровского, Фельдмана, нацистских спецслужб и Троцкого кажется невероятной. Но следует отметить, что это была середина 30-х гг., когда антисемитская составляющая гитлеровской политики была еще не столь очевидна, а механизм «санации» еще не был запущен в полной мере. Кроме того, в подобных причудливых комбинациях нет ничего необычного. Сегодня, например, сообщения о сотрудничестве ЦРУ с «красными кхмерами», его же сделки с Ираном Хомейни, о финансирование израильскими спецслужбами палестинских террористов, не удивляют никого. Впрочем, логика революционного развития такова, что даже если бы никакого военно-фашистского заговора в действительности не было бы, его нужно было придумать.

Представим себе на минутку совершенно фантастическую ситуацию: после Хасавюртовского мира Аслан Масхадов всерьез задался целью превратить Чечню в нормальное, цивилизованное государство, живущее в соответствии с современными законами и безопасное для соседей. В этом случае ему необходимо было бы создать абсолютно преданный ему мощный репрессивный аппарат, и приступить к ликвидации отморозков, расплодившихся за время войны. Несомненно, что первыми в этом списке должны были стоять Хаттаб, Басаев, Хайхароев, Бараев, Гелаев. Между прочим, существует версия, что Кастро в свое время сделал все, чтобы Че Гевара покинул Остров свободы, поскольку желал видеть свою страну нормальным государством, а не плацдармом для мировой революции.

Если дальше проводить аналогию с Чечней, то Тухачевский, травивший ядовитым газом тамбовских крестьян, выжигавший целые деревни, расстреливавший заложников сотнями без различия пола и возраста, едва ли чем лучше Басаева. Другой фигурант дела о военно-фашистском заговоре Виталий Примаков во время Гражданской войны возглавлял «Червонное казачество». Их любимым приемом было надеть погоны и войти в какой-нибудь населенный пункт под видом нормальных казаков или добровольцев. Если их встречали радостно, как освободителей, они вырезали всех жителей. Такие вещи просто невозможно было представить, например, в Первой Конной армии Буденного. Джентльменское отношение ее бойцов к противнику и к населению отмечают даже белые мемуаристы. Ясно, что убийца, палач и бандит, не перестанет им быть, став маршалом или комкором. И, что не менее важно, ценность такой публики как военачальников, как правило, невелика. Совмещать профессию солдата и палача мало кому удается. Например, такую сравнительно небольшую операцию, как Хасанскую, маршал Блюхер бесславно провалил, показав свою полную неспособность к современной войне. Кстати, с начала тридцатых годов он сильно пил, опустился. В этой связи весьма примечательны характеристики заговорщиков, как военачальников, которые дал им маршал Конев в беседе с Константином Симоновым. Подчеркивая способности Якира и Тухачевского, он отмечал отсутствие у этих людей настоящей военной школы и недостаток командного опыта после Гражданской войны. Блюхера, Дыбенко и Белова он охарактеризовал, как людей «с прошлым, но без будущего», неспособных к восприятию нового. Так что, утверждения насчет того, что репрессии 1937-38 гг. ослабили Армию, стали причиной успехов гитлеровцев в 1941 г., мягко говоря, не соответствуют действительности. Напротив, по мнению многих историков, они открыли путь наверх таким по-настоящему талантливым полководцам, как Жуков, Рокоссовский, Баграмян, Чуйков, Ватутин и многим другим.

Трон, на котором сидеть неудобно

С самого начала реформ в нашей стране, очень многие предрекали неизбежные выступления военных, которые попытаются «свернуть демократические преобразования». Казалось бы, что все основания для подобного прогноза были: перемены в стране особенно сильно ударили по людям в погонах. В СМИ была развернута широчайшая кампания по диффамации военных и сотрудников спецслужб. Но армия так и не стала субъектом политики. Возможно, этого не произошло, еще и потому, что всех мало-мальски пригодных на роль вождя военного переворота заранее нейтрализовывали.

Как только, кто-нибудь из генералов начинал «обрастать» личной харизмой, его тут же удаляли из армии, или предлагали достаточно привлекательную должность в госструктурах, или заманивали в политику. Но генерал без войск, как Антей, оторванный от земли. Такие политические долгожители, как, например, нынешний губернатор Московской области Борис Громов – скорее, исключение из правил.

Есть еще один широко известный афоризм, насчет того, что всем хорош штык, только сидеть на нем неудобно. Дело не только в том, что поддержка армии сама по себе не является достаточным условием для легитимизации режима, совершенно необходимой для его народной поддержки, а значит - устойчивости. История знает немало примеров тому, когда государь, приведенный к власти военными, попадал в жесткую зависимость от них, и превращался по сути дела в их инструмент. Так, было в Римской империи, то же самое происходило и в гораздо более близкое к нам время. Справедливости ради следует отметить, что как показывает наше время, денежный мешок оказался, в этом смысле, не намного более удобным седалищем для лидеров государств, которые попадают в ничуть не меньшую зависимость от финансистов, приведших их к власти «демократическим» путем.