Частная армия всех сильней?
Сергей Спиридонов

Частная армия всех сильней?

Тема негосударственных вооруженных формирований (НВО) на протяжении последних десятилетий с разной степенью интенсивности освещается зарубежными СМИ. Интенсивность эта находится в прямой зависимости от степени вовлеченности в очередную текущую резню «солдат частных армий», или наемников – используя более привычный термин. Строго говоря, явление наемничества известно с незапамятных времен. Новизна ситуации, что непосредственными работодателями (или подрядчиками) для «псов войны» стали негосударственные (или квазигосударственные) образования. Теперь же в качестве таковых выступали некие частные фирмы, которые в свою очередь договаривались с государствами, или, все чаще – с транснациональными корпорациями (ТНК) об объеме и сроке «работ». И удивительное дело - в ряде случаев такие наемнические «фирмы» имели очевидные и весьма значительные преимущества перед регулярными армиями сильнейших государств мира.

«Боевой отряд олигархии»?

Живейший интерес в российском обществе эта тема вызвала после того, как Президент России Владимир Путин подписал постановление «О внесении изменений в Федеральный закон “О поставках продукции для федеральных государственных нужд”» и статью 12 Федерального закона «Об оружии». Перед этим, как и положено, поправки большинством голосов одобрили Государственная Дума и Совет Федерации. В соответствии с внесенными изменениями, «стратегические предприятия, стратегические акционерные общества и их дочерние общества, осуществляющие эксплуатацию магистральных нефтепроводов и являющиеся их собственниками, и организация – собственник Единой системы газоснабжения после получения соответствующей лицензии в органах внутренних дел РФ наделяются правом приобретать гражданское и служебное оружие, а также спецсредства в целях обеспечения охраны продукции, поставляемой по госконтракту, объектов, предназначенных для добычи, переработки, транспортирования, хранения такой продукции, иного необходимого для выполнения госконтрактов имущества».

Некоторые эксперты и общественные деятели усмотрели в этом угрозу не только конституционному строю, но и государственному суверенитету страны. Их позицию можно изложить следующим образом: в законопроекте особо указывается, что правовой основой в этом случае будет не закон о частной детективной и охранной деятельности, а закон о ведомственной охране. Полномочия же ведомственной охраны гораздо обширнее тех, которыми обладают частные структуры. Например, ведомственные охранники могут обыскивать людей и автотранспорт, применять оружие не только на защищаемых ими объектах, но и за их пределами. Им разрешено использовать оружие, в том числе и при значительном скоплении людей. Служебное оружие они могут носить при себе, потому что по закону у них есть право на вооруженную самооборону. Более того, по закону о ведомственной охраннной структуре, имеющие такой статус, могут претендовать и на боевое автоматическое оружие.

Однако, если действия конституционных силовых структур (Вооруженных сил, МВД и ФСБ) жестко ограничены законодательством, то «газовая армия» будет действовать в крайне удобном для любых злоупотреблений правовом вакууме. Таким образом, акционеры уже далеко не государственного, но тесно аффилированного с властной группировкой «Газпрома», который уже сегодня является ТНК, получат свою армию. Для чего?

Оппоненты нового закона убеждены, что, для обеспечения вывоза энергоносителей в условиях внутреннего энергетического голода и разрушения экономики ростом энерготарифов и для возможности использования «охраны» для силового вмешательства в политические процессы в интересах экспортно-сырьевой олигархии.

Сторонники же принятого законопроекта категорически не соглашаются с такой трактовкой. Так, директор Института национальной энергетики Сергей Правосудов утверждает: «Смысл новых документов весьма прост. Службам безопасности «Газпрома» и «Транснефти» разрешается приобретать огнестрельное оружие и использовать его в целях охраны имущества корпораций, контрольный пакет акций которых, как известно, принадлежит государству. Самое интересное заключается в том, что сотрудники служб безопасности указанных компаний и так уже несколько лет охраняют производственные объекты с огнестрельным оружием. И не только они. В России действуют более 20 тысяч частных охранных предприятий (ЧОП), которым также разрешено использовать в своей работе служебное оружие.

До недавнего времени сотрудники служб безопасности (СБ) и ЧОПов обладали равными правами на ношение оружия. Однако МВД, обнаружив нестыковки в законодательстве, прекратило лицензирование и выдачу служебного оружия работникам корпоративных СБ, при этом полученные ранее образцы никто отбирать не стал.

Теперь нужно понять, о каком именно вооружении идет речь. Это – самые обычные пистолеты Иж-71 (более известен как пистолет Макарова) и гладкоствольные карабины. То есть, именно те образцы огнестрельного оружия, которые разрешены для использования частным охранным предприятиям. Как видим, подводными лодками эти структуры никто вооружать не собирается.

В принципе, «Газпром» и «Транснефть» могли просто создать ЧОПы и поручить им охрану своих объектов. Однако в этом случае затраты бы существенно возросли. Дело в том, что ЧОП, как коммерческое предприятие, должно получать прибыль, следовательно, его услуги не могут стоить дешево. Кроме того, название «частное охранное предприятие» для СБ госкомпаний звучало бы не совсем адекватно. У «ЛУКОЙЛа», например, такой проблемы нет, поэтому компания Вагита Алекперова учредила ЧОП «Луком-А».

Думается, что сопоставление двух этих точек зрений говорит, во-первых, о высоком уровне социальной напряженности в нашем обществе, и соответственно – недоверия. А, во-вторых, «частные армии» российских энергогигантов в общемировом понимании этого термина, таковыми не являются. Куда более на них походила, например, СБ президента Чечни, бойцы которой пока не получили статуса сотрудников МВД, числились охранниками ЧОП «Лидер».

Миротворцы по найму

Одним из вопросов, в которых «частные армии» оказываются более эффективными, чем регулярные войска, это, как ни странно – миротворческие операции, или «принуждение к миру». Об этом свидетельствует опыт Анголы, десятилетиями раздираемой кровопролитной гражданской войной. Там, у южноафриканской наемнической организации "Исполнительный комитет" (ИК), заключившей контракт с президентом страны Душ Сантушем, за тридцать месяцев получилось то, чего более чем за двадцатилетний период не сумели достичь ни СССР, ни ГДР, ни кубинцы, ни, даже, представители ООН. ИК усадила за стол переговоров непримиримого лидера оппозиционного движения УНИТА доктора Савимби. По признанию руководства ИК организация получила от правительства около 60 миллионов долларов, послав в дело около пятисот человек.

Но использовать достигнутый результат ООН и ангольское правительство не сумело: договор о перемирии закончился настоящей резней, которую устроили правительственные войска боевикам УНИТА. Миротворческие силы ООН, находящиеся в стране не сумели остановить вспышку новой войны. При этом в высшей степени неэффективные действия миротворцев обошлись мировому сообществу в 678 миллионов долларов.

Представитель организационного комитета ИК Лафрас Льютинг считает, что силы ООН излишне бюрократизированы, малоподвижны, и не обладают соответствующим вооружением для решения таких задач.

Он убежден, что хорошо организованная группа наемников ИК смогла бы в течение нескольких дней остановить чудовищное кровопролитие в Руанде. Для этого необходимо, чтобы в ее распоряжении была дюжина российских БМП - 2 и поддержка с воздуха.

По мнению Льютинга, последние события в Африке, Шри-Ланке и в некоторых странах Латинской Америки заставляют основательно пересмотреть роль "частных армий". И прекратить кровопролитие в этих регионах можно только с помощью "хирургических" операций "принуждения к миру", осуществляемых небольшими, но хорошо подготовленными мобильными силами. Подобная операция в Сьеррра-Леоне, например, осуществлялась всего 250 наемниками ИК.

Ирак: война частных охранников

Но настоящим бенефисом наемничества стал Ирак. Сегодня в этой стране функционирует беспрецедентная по масштабам частная армия. Американские и британские фирмы по всему миру вербуют профессиональных военных, чтобы обеспечить безопасность в стране и обучить иракскую армию и полицию.

По мнению независимого военного эксперта Натана Ходжа, американская оккупация Ирака была бы невозможна без активного участия частных компаний и работников, слетающихся сюда со всего света.

Американский военный контингент в Ираке насчитывает 138 тыс. человек (перед декабрьскими выборами его увеличивали до 160 тыс. человек). Но он не в силах выполнить весь объем работ, поэтому американское правительство привлекает и гражданских контрактников. Они водят бензовозы и занимаются поставками горячей пищи и созданием компьютерных сетей, обслуживают сложные системы оружия. Компания KBR (подразделение Halliburton) настолько интегрирована в управление логистическими потоками армии США, что уже воспринимается как часть американской армии. По данным Brookings Institution, сегодня в Ираке у KBR работает более 38 тыс. сотрудников.

Американские войска не в силах взять всю территорию Ирака под контроль. Поэтому на помощь им призвана целая армия частных военных компаний. По данным Brookings Institution, примерно 20 тыс. иностранцев работают сегодня в сфере частных охранных услуг, из них 6 тыс. — специалисты высокого класса. По официальным данным, по состоянию на декабрь 2004 года американские правительственные агентства и их контрагенты, работающие в Ираке, имеют обязательства перед частными военными компаниями на сумму свыше 766 млн долларов.

Частные военные фирмы появились в Ираке практически сразу после падения режима Саддама Хусейна. Когда в мае 2003 года отставной американский генерал Джей Гарнер прибыл в Багдад, чтобы возглавить послевоенную гражданскую администрацию Ирака, его сопровождали охранники из британской Global. Гарнера сменил Пол Бремер, его безопасность обеспечивали охранники из Blackwater (см. «Основные участники рынка»). Поначалу обеспечение личной охраны и вооруженный эскорт для управленцев и гражданских контрактников были основной работой для частных военных фирм. Но со временем эти компании взялись и за более сложные задачи. Так, Custer Battles — маленькая фирма, основанная двумя бывшими американскими солдатами, — в 2003 году выиграла первый контракт по защите международного аэропорта Багдада на 16 млн долларов. Как писала Wall Street Journal, собственных средств у Custer Battles еще никаких не было, и временная администрация Ирака дала ей взаймы 2 млн долларов наличными, чтобы та просто смогла начать работать.

Одним из поворотных пунктов в использовании частных военных в Ираке стало убийство четырех оперативных работников компании Blackwater. В апреле 2003 года их заманили в засаду в суннитском городе Фаллудже. Изображения мертвых контрактников (двое из них были искалечены, сожжены и повешены на мосту) показывали по всему миру. Этот инцидент спровоцировал полномасштабный штурм города американской морской пехотой. Контрактники в свою очередь ужесточили меры собственной безопасности. Все их транспортные средства стали бронироваться, и они начали вести себя намного более агрессивно. Это создало впечатление, что частные военные работают в Ираке неоправданно жестко и без оглядки на закон.

Впечатление это усилили сообщения СМИ. Так, в конце прошлого года по всему миру крутили видеоролик, предположительно снятый служащими Aegis (британская компания, координирующая действия всех частных охранных фирм в Ираке), в котором наемник стреляет по иракским гражданским машинам под музыку Элвиса Пресли. Впрочем, для рядового в общем-то эпизода — на иракских дорогах в самом деле опасно приближаться к чужим машинам — он получил непропорционально высокий резонанс. Но бывали и куда более серьезные инциденты. Так, минувшим летом американские морпехи задержали группу частных охранников, работающих на инженерную компанию Zapata, утверждая, что те без разбору стреляли не только по гражданским жителям, но и обстреляли пост наблюдения морской пехоты. Попавшихся наемников «обработали» в соответствии со стандартами для иракских задержанных, а затем выслали из Ирака.

В целом же, с того момента, как американские оккупационные власти начали сотрудничать с частными охранными фирмами, их влияние неуклонно росло, и это стало одним из главных поводов для беспокойства военных и правительственных чиновников. Уже в марте 2004 года временная администрация заговорила об этом как о проблеме: «Мы создаем частную армию беспрецедентных масштабов. Она становится больше, чем объединенные силы наших союзников по коалиции. От того, как мы сможем организовать их работу зависит, пойдет ли эта сила во благо или во зло».

Глобальная гвардия

«Появлению частных военизированных компаний и служб безопасности благоприятствует целый ряд факторов, и западные военные специалисты считают, что роль подобных структур в будущих войнах будет только увеличиваться. Главную причину растущей популярности частных охранных предприятий следует искать в трансформации мировой экономической системы, в глобализации. Современные транснациональные корпорации, располагающие сотнями миллионов долларов, нуждаются в защите своих интересов ничуть не меньше, чем государство. Включение в эти процессы регулярной армии - процесс долгий и муторный, а затраты на поддержание лояльности бюрократического аппарата сравнимы с расходами на содержание собственной службы безопасности. Именно поэтому корпорации предпочитают неповоротливым армиям отряды оперативного реагирования частных военизированных компаний.

Немаловажное значение имеет и то, что в современном обществе люди с усердием исполняют свои обязанности по отношению к работодателю, понятие же долга по отношению к государству все более размывается. Впрочем, меняется и само отношение к службе в частных военных структурах. Если раньше они ассоциировались с мародерством и бандитизмом, то теперь это обычная, вполне легальная работа», – считает специалист по данному вопросу Олег Валецкий. Возможно, к этому можно прибавить, что активное выдвижение на международную арену частных армий есть один из верных способов разрушения суверенных государств и их важнейших институтов. А ведь именно такую задачу ставят перед собой архитекторы глобализации.