Петр Иванченко

Крест и звезда Псковской Миссии

Как известно, в начальный период Великой Отечественной войны гитлеровские захватчики всеми силами стремились добиться лояльности со стороны жителей оккупированных территорий СССР. Одним из способов, с помощью которого они пытались этого достичь, было провозглашение на занятых фашистами землях свободы совести, и демонстративное покровительство Церкви.

Примечательно, что в самой Германии нацистская верхушка проводила активную антихристианскую политику. А один из главных идеологов Третьего Рейха Розенберг заявлял, что в 1943 году крест во всех церквах Германии будет заменен на свастику. Однако столь радикальной «церковной реформе» помешали серьезные военные неудачи вермахта, прежде всего, на Восточном фронте. Впрочем, и в России идиллия продолжалась недолго. Убедившись, что во вновь открываемых храмах православный люд молится о ниспослании победы русскому оружию, а некоторые приходы превратились в опорные базы подпольщиков и партизан, нацисты принялись взрывать церкви и вешать священников не хуже большевиков. Но вначале все выглядело иначе.

17 августа 1941 года в Рижском кафедральном соборе после литургии Экзарх Сергий (Воскресенский) обратился к прихожанам с речью. Митрополит сообщил о своем намерении направить в северо-западные области России миссионеров для возрождения там традиционной религиозной жизни (Следует отметить, что коммунистическое руководство страны к началу войны не успело столь основательно «зачистить» религиозное поле возвращенной Прибалтики, как это было сделано по всей остальной России).

Уже на следующий день 14 рижских миссионеров выехали в Псков, который стал центром Миссии. Территория, оказавшаяся в ее ведении - Новгородская, Псковская, часть Петербургской и Тверской области.

Миссией было открыто от 220 до 300 приходов, в которых служили 175 священников. Первым начальником миссии стал протоиерей Сергий Ефимов.

Деятельность Псковской Миссии наглядно продемонстрировала, что декларации большевиков о полном триумфе безбожия в СССР оказались сильно преувеличенными: церкви переполнялись молящимися, священники имели так много треб, что едва справлялись. Число причастников и детей, которых крестили, было огромно. Верующие с усердием принялись за восстановление и ремонт церквей, священные предметы, которые во время ограбления храмов большевиками были спасены и сохранены, снова возвращались в церкви. В приходах создавались церковные хоры, спрос на духовную литературу был столь велик, что она моментально раскупалась. Миссионеров повсюду встречали с доверием и почтением, старались в трудное военное время заботиться об их благополучии. Это была видимая (и основная) сторона деятельности Псковской Миссии. Но была еще и другая. Большинство сотрудников Миссии помимо верности Небесному Отечеству, несли еще и патриотическое служение.

Только совсем недавно, после рассекречивания ряда архивов, стало известно, что Псковская миссия – была совместной операцией советской разведки, штаба партизанского движения и Русской Православной церкви. Большая часть приходов созданных и управляемых Миссией стало координирующими центрами подполья и партизанского движения. Миссионеры выступали не только в качестве связников, но часто и в качестве координаторов сопротивления на местах. Причем вся созданная ими система работала столь эффективно и на таком высоком уровне конспирации, что первые сомнения у немцев относительно деятельности миссионеров появились лишь в 1943 году. По мнению современных исследователей, роль Миссии в организации сопротивления захватчикам на Северо-Западе нашей Родине была весьма значительной.

Тем не менее, после освобождения этих территорий от гитлеровцев в 1944 году, когда работа Псковской Миссии прекратилась, многие ее сотрудники были арестованы, обвинены в сотрудничестве с оккупантами и отправлены в лагеря. Формальный предлог был налицо: фашистская администрация обязывала миссионеров служить благодарственные молебны и крестные ходы в дни немецких побед, а также участвовать в вербовке советских граждан на работы в Германию, на службу в армию Власова и полицейские формирования.

Репрессии в отношении священников-подпольщиков едва ли можно отнести к продолжающейся антирелигиозной кампании, поскольку их судьбу разделили многие подпольщики, внедренные в оккупационные структуры, среди которых были партийные работники, сотрудники НКВД и военные разведчики.