Жаркое лето абхазского спецназа
Михаил Русланов

Жаркое лето абхазского спецназа

Репортаж нашего корреспондента с линии грузино-абхазского противостояния

В августе здесь в высокогорном селе Лата Гульрипшского района в Кодорском ущелье жарко не только от палящего солнца, но и от событий, которые происходят в Абхазской Сванетии. Как известно, сюда, в верхнюю часть ущелья, контролируемую грузинской стороной, введены вооруженные подразделения грузинской армии. Все происходящее – явное и циничное нарушение Московского соглашения о прекращении огня и разъединении сил от 14 мая 1994 года. О Кодорском ущелье за последнее время было написано очень много, правды и вымысла. Некоторые из моих коллег, которые даже не были в Сухуме, дописались до того, что лидер сванских боевиков Эмзар Квициани пил с ними кофе на сухумской набережной. Мне, как журналисту, было интересно посмотреть на все происходящее в ущелье, своими глазами, поговорить с резервистами, военными специалистами.

…Более трёх часов по Военно-сухумской дороге наш транспорт, преодолевая горные серпантины вдоль бурной реки Кодор медленно, но, уверенно поднимаясь в горы, доставил нас до места. Затем, пересев на армейский «УАЗик», мы еще час добирались до 107-го поста российских миротворцев. А уже оттуда пешим ходом по горным тропам дошли, наконец, до лагеря резервистов. Там вокруг меня стали постепенно собираться люди в камуфляжной форме. Нам предложили присесть на распиленные пеньки, сделать глоток-другой холодной воды из фляжки. После того как мы умылись родниковой водой и утолили жажду, «гид», сопровождавший меня, рассказал бойцам о цели моего приезда. Поначалу беседа не клеилась. Не то, чтобы не было взаимопонимания, но люди в военной форме смотрели на меня с некоторым удивлением, а то и недоверием, говорили, взвешивая каждое слово. Но постепенно разговор вошел в нужную колею, и мне рассказали о том, что несколько дней тому назад в лагерь абхазских резервистов вышел один из сванских боевиков.

По словам командира одного из абхазских подразделений Дмитрия Кишмария, на вид этому свану было около тридцати лет. Высокий, голубоглазый он при полном вооружении, ничего не боясь, вышел на абхазские позиции. Его рассказ, о том, что происходит в его родном селе Ажара и других сванских поселениях, нисколько не удивил слушавших. Потому что все они, как один, они своими глазами видели бесчинства, которые творили грузинские гвардейцы во время войны 1992-1993 гг. в Абхазии. До сих пор перед глазами бойцов-резервистов стоят жесткие картинки оккупации – тысячи случаев мародерства, сплошные поджоги домов, издевательства над женщинами, убийства ни в чем не повинных людей, насилие, кровь и циничные обещания стереть абхазов с лица земли, как народ…

Как подтверждение слов свана, поведавшего о беспределе грузинской армии, приведу слова из заявления главы администрации Гульрипшского района Михаила Логуа в связи с ситуацией в Кодорском ущелье (Кодорское ущелье располагается на территории Гульрипшского района): «Власти Гульрипшского района располагают сведениями от обратившихся к ним жителей сёл Чхалта, Ажара, Омаришара, Сакен и Генцвиши, свидетельствующих о фактах пыток, убийств, изнасилованиях, поджогах домов и грабежах в данных населенных пунктах».

…Как известно, после окончания русско-турецкой войны большая часть территории Абхазии была опустошена от коренных жителей (абхазов) прежде всего из-за войны, а также из-за того, что многих, кого силой, а кого обманом заставили бросить все и уйти вместе со своими князьями в Турцию. Вот тогда и появились в Кодорском ущелье первые сванские поселения, позже получившее название – Абхазская Сванетия. Сегодня же многие грузинские политики говорят о том, что Сванетия, так и Абхазия это исконно грузинские земли. Чтобы не вступать в полемику с теми, для кого пустословие стало смыслом всей жизни, и приводить исторические факты и документы, скажу лишь то, о чем мне поведали бойцы абхазской разведгруппы, которые регулярно бывают в Сванетии.

Астамур, как зовут одного из самых старших по возрасту, рассказал: «Когда мы пришли к сванам всего месяц назад, по законам гор и гостеприимства нам накрыли стол. Один из участников застолья предложил тост за гостей, то есть, за нас, абхазов. На что тут же отреагировал старейшина рода, сделав замечание молодому человеку – мол, это мы, сваны, гости, а они находятся на своей земле, это их родина». Тот же Астамур от себя добавил: «Даже, если сваны сдадутся, мы все равно рано или поздно освободим свою землю». А кто-то из его бойцов при этом добавил: «Порой нас называют смертниками, так как нам первыми придется столкнуться с врагом. И поверь, братишка, отсюда никто никуда не уйдет. Мы будем стоять столько, сколько нужно».

Как сообщил командир еще одного абхазского подразделения Гена Куламба, сейчас в строю среди резервистов находятся не только опытные бойцы, прошедшие войну 1992-1993 годов, майские события в 1988 года в Гульрипшском и Гальском районах, попытку Гелаевского броска в Кодорском ущелье в октябре 2001 года. Среди них есть и молодые парни, совсем недавно отслужившие срочную службу в абхазской армии. Причем, подразделения многонациональны по своему составу. Я спросил у русских Сергея Казанова, Костю Матковского, Алексея Жемина, что же их заставило сюда подняться. Мне ответили: «Мы родились и выросли в поселке Агудзера (Этот поселок также находится на территории Гульрипшского района. Здесь до грузино-абхазского конфликта находился один из закрытых институтов, где в основном работали приглашенные из других городов бывшего СССР – М.Р.), несмотря на то, что мы русские, Абхазия - наша родина, и мы обязаны ее защищать».

По словам абхазских разведчиков, они не раз фиксировали взрывы, наблюдали в бинокли, как грузинские инженерно-саперные подразделения взрывают скалы, прокладывают дороги, строят фортификационные сооружения, дзоты и доты. А на полицейских постах, выставленных Грузией в этих местах, стоит в основном молодежь в американской форме, но почему-то с автоматом «Калашникова» то ли китайского, то ли румынского производства.

…Тишиной в горах никого не удивишь, но ночная тишина имеет свою неописуемую прелесть. Когда минует дневной зной, от реки ощутимо веет прохладой. Ночью разведчики находятся на боевых позициях. Любой звук вызывает повышенное внимание. Если где-то в лесу раздается непонятный шум, тут же поступает команда, по которой все тут же рассредоточились по местам, взяв на изготовку личное оружие. То же самое произошло и на этот раз. Но, как оказалось, тревога была напрасной вызвала улыбку на лицах ребят. Ночную тишину нарушил косолапый мишка…

…Время на абхазских позициях пролетело быстро, необходимо возвращаться назад. В это раз нас довезли только до поста российских миротворцев, а дальше несколько километров мы шли пешком до места, где работали лесовозы, перевозившие заготовленные стволы деревьев. В Кодорском ущелье точка противостояния сильно сужена. Всего лишь в нескольких километрах с одной и другой стороны находятся вооруженные люди, развещена артиллерия и боевая техника, вырыты окопы и утроены минные поля, и тут же, в непосредственной близости от линии противостояния идет простая мирная работа. Как сказал мне позже глава администрации Михаил Логуа, все организации, предприятия и учреждения Гульрипшского района работают в обычном режиме, несмотря на напряженность, которая все еще сохраняется в Кодорском ущелье. В районе активно ведутся сельскохозяйственные работы, как в государственных, так и аграрно-коммерческих предприятиях. Как и идет планомерная подготовка школ к новому учебному году, проводятся работы по благоустройству района.

Страшные картинки из прошлой войны не оставляют и меня. В результате военной операции в марте-апреле 1994 года абхазы отбили у агрессора село Лата. До сих пор эти места хранят на себе шрамы войны, и словно в назидание тем, кто готовит новый поход, то тут, то там и теперь можно увидеть подбитую, сгоревшую военную технику грузинских гвардейцев, которые грозились потопить Абхазию в крови, но бежали, затаив бессильную злобу на долгие годы.

Сухум – Лата - Сухум