Петр Иванченко

Россию спасут сетевые общины снизу

На самом деле западные либералы пытаются опутать нас паутиной лжи: в России есть гражданское общество Термин «гражданское общество» (ГО) последние годы звучит достаточно часто. О необходимости его построения больше всего любят говорить правозащитники и иные сторонники либеральных идей. Под это дело различные зарубежные неправительственные, а также и вполне государственные (вспомним недавний скандал, связанный с передачей денег российским НПО сотрудником британской разведки) организации выделяют довольно щедрые ассигнования. Понять зарубежных спонсоров можно: строители и архитекторы ГО представляют себе его, как возможность контроля и отчасти управления государственными структурами со стороны тех же правозащитников и иных общественников. Добавим, что общественников профессиональных, и хорошо оплачиваемых из уже упомянутых источников. Но такая перспектива не устраивала не только коррумпированных бюрократов, боящихся быть выведенными на чистую воду, но и патриотов - державников, которые высказывают вполне обоснованные опасения, что вмешательство в деятельность госструктур состоящих на западном коште «общественников» едва ли будет способствовать укреплению России. Но правозащитники упорно стоят на своем. Ожидая, пока они будут допущены к государственному рулю, члены НПО пробавляются, время от времени, организацией неких действ в виде малолюдных «антифашистских маршей», пикетов против войны в Чечне и пресс-конференций посвященных «удушению свободы слова и иным преступлениям путинского режима». А вот для более внимательных наблюдателей эти мероприятия открывали следующее: их организаторы и участники «страшно далеки от народа», и поэтому свои перфомансы они явно адресуют Западу, а не соотечественникам. В противном случае разве стали бы «антифашисты» приглашать на свое шествие педерастов с их радужным флагом и представителей сионистских (есть и такие в России, кто не знает) организаций с соответствующей символикой? Все эти мероприятия, здорово напоминающие отчеты перед зарубежными спонсорами, сочувствующие СМИ пытаются позиционировать как проявление того самого ГО, попутно пеняя на инертность «совков», не желающих присоединятся к «выбравшим свободу». Между тем, как показывают последние два года, слухи о пассивности и безразличии населения нашей страны сильно преувеличены. Нежелание россиян играть по сценариям, написанным в Вашингтоне или в Лондоне и устраивать «оранжевый майдан», вовсе не свидетельствует об отсутствии в России гражданского общества, скорее наоборот. Социальная и политическая активность российского общества весьма высока, и имеет явную тенденцию к усилению. В качестве первого достаточно яркого примера можно привести прошлогодние мощные протесты против монетизации льгот пенсионеров Их масштаб и интенсивность явились неприятным сюрпризом для властей. Тем более что до сих пор пенсионеры (не путать с редеющим «красным» электоратом) считались кремлевскими политтехнологами самой конформистской группой, которой легко можно управлять с помощью небольших, но регулярных подачек и обещаний. Сегодня же к закону о монетизации льгот добавилась реформа ЖКХ. Причем, аналитики предсказывают, что протесты против нее будут усиливаться, а подъем следует ожидать с наступлением осени, к моменту завершения дачного сезона и отпусков. Другим, по - настоящему общенациональным проявлением гражданской активности стали массовые выступления в защиту водителя Олега Щербинского, необоснованно обвиненного в связи с гибелью губернатора Михаила Евдокимова. В результате общественность сумела добиться пересмотра дела и освобождения невиновного. Протесты приобрели такой размах, что власти, поняв, что проигнорировать их невозможно, постарались сделать «хорошую мину при плохой игре». «Единая Россия» попыталась подключиться к акциям и даже их возглавить, что вызвало резко негативную реакцию большинства людей, солидарных с Щербинским. Затея партии власти явно провалилась. Но в ЕР утерлись, ничтоже сумняшеся. Наряду со столь грандиозными проявлениями гражданской активности, можно перечислить и другие выступления россиян, вызванные теми или иными конфликтами и проблемами. Так массовая поддержка Татьяны Иванниковой, убившей при самообороне насильника-армянина, заставила прокуратуру полностью снять свои обвинения (вещь ранее неслыханная), а суд пересмотреть дело и вынести оправдательный приговор! Несомненно, что оправдание алтарников храма Николая – Угодника в Пыжах, разгромивших кощунственную выставку в центре Сахарова, и осуждение ее организаторов так же произошли благодаря давлению общественности. То же самое можно сказать и об оправдании милиционеров из подмосковного города Долгопрудный, вступивших в противоборство с наркоторговцами и их покровителями в правоохранительной системе. Следует обратить особое внимание на то, что мотивы для консолидации и выступления граждан далеко не всегда материальные. Все чаще люди протестуют как против изменения привычного для них образа жизни (незаконная миграция, застройки парков и скверов, перепрофилирование общеобразовательных школ с добавлением этно-культурного компонента, снос или перестройка памятников культуры и истории), так и против посягательств на традиционные или религиозные ценности. Тут можно отметить протесты против демонстрации кощунственного фильма «Код Да Винчи», и попыток гомосексуалистов устроить в Москве свой «фестиваль» и «парад». В результате активных протестных действий москвичей лидеры извращенцев вынуждены были отказаться от проведения «фестиваля». Благодаря уже достигнутым успехам люди почувствовали свои силы. Объединившись однажды для решения конкретной цели, они затем создают постоянно действующие организации. Задачи их постепенно расширяются, в их ряды вливаются все новые члены, они становятся серьезным фактором общественно-политической жизни страны. Из таких организаций можно упомянуть Народный контроль, Народную самооборону, которая выступила против строительства памятника Гейдару Алиеву в Москве, народное движение автомобилистов «Свобода выбора», Движение против нелегальной миграции, Народный собор, вставший на защиту храм Иоанна Предтечи в Сокольниках, объединения обманутых вкладчиков и жертв махинаций жилищных застройщиков. Все эти, а также многие другие организации были созданы не по указанию сверху, ни на деньги олигархов или западных спецслужб, а исключительно благодаря инициативе снизу, энтузиазму людей и в большинстве своем являются классическим примером сетевых структур. Таким образом, можно констатировать, что вопреки широко распространенному мнению о разобщенности людей, они обладают значительным потенциалом коллективизма, общинности, и высокой способностью к самоорганизации. При этом нельзя не отметить и еще одно обстоятельство, возможно, самое главное. Изучая деятельность этих структур, общаясь с их участниками, приходишь к мысли, что стремление консолидироваться, быть вместе, для них также важно, как и цели, для достижения которых они собрались вместе. Как известно, идеологи глобализма указывают, что для реализации их планов нужно достичь максимальной степени индивидуализма, взаимной отчужденности людей. Это совершенно необходимо для установления системы тотального контроля и управления человечеством, для превращения его в сообщество «счастливых рабов». Собственно, в этом и заключается главная задача «общества потребления». «Человек разлучается с другими людьми не расстоянием, а отсутствием внутреннего контакта, ему не нужны живые люди – гораздо удобнее и легче общаться с машиной. Человек пытается вложить в машину программу коллективного разума, но на самом деле машина сообщает ему свои свойства, вкладывает в него свою компьютерную систему. Человек технической цивилизации запрограммирован, как машина. Он превращен в биологический объект, подчинен жесткому режиму стандарта», - пишет архимандрит Рафаил (Карелин). Возможно, что далеко не все участники самодеятельных организаций и движений осознают это, но их русская ментальность, принадлежность к православной культуре отторгают идеалы либерализма и мондеализма, заставляя выступать против такого сценария. Стоит обратить внимание и еще на одно обстоятельство – все эти организации и движения чужды революционности и пафоса ниспровержения, а, напротив, носят традиционно-охранительный, консервативный характер. Это позволяет надеяться, что они при дальнейшем развитии смогут стать подпорками для разваливающейся государственности, а со временем, даже осуществить ее реставрацию на новых, вернее, старых принципах общинности и соборности. Как Земский собор, 1613 года, положивший конец Смутному времени. И тогда станет актуальным парадоксальное, на первый взгляд, явление – Россию, как державу, сумевшую сохранить ключевые государственные институты, ждет возрождение монархии, власти, несущей всю полноту ответственности, способной к движению вперед, основанному не на противостоянии с внутренним или внешним врагом, а на самосовершенствовании.