3 апреля исполнилось 166 лет со дня подвига, совершенного рядовым Тенгинского полка Архипом Осиповым. К великому сожалению, это, как и многие другие, героическое деяние покорителей Кавказа известно сегодня главным образом специалистам-историкам. Между тем, знание этих событий, происшедших, по историческим меркам, не так уж давно, возможно заставило бы и российское общество, и политиков взглянуть несколько иначе и на происходящее на Кавказе сегодня.
Архип Осипов совершил подвиг 22 марта (по старому стилю) 1840 года при обороне Михайловского укрепления Черноморской Береговой линии во время нападения на него черкесов. Тут будет уместно сделать отступление. Сопротивление кавказских мятежников в ХIХ в., как и в наше время, в значительной степени подпитывалось извне. Турция, Великобритания, Франция - финансировали и вооружали враждебных России горцев. Турецкие суда доставляли в гавани черноморского побережья оружие, боеприпасы, деньги. А назад везли черкесских и не только юношей и девушек, проданных их соплеменниками для гаремов Малой Азии и Ближнего Востока. Этот "бизнес" получил столь широкое распространение и был так популярен у горцев, что, по подсчетам историков, только число черкесских невольников и невольниц, проданных туркам, переваливает за миллион! Так что перед русским властями на Кавказе стояла задача не только пресечь помощь мятежникам извне, но и пресечь столь омерзительное явление, как работорговлю. Для того чтобы прекратить сношения черкесов с турками, прибрежные воды патрулировали суда Черноморской эскадры и казачьей гребной флотилии, а в ряде бухт, где ранее осуществлялась турецко-черкесская торговля, были выстроены укрепления и размещены армейские гарнизоны. Одним из таких фортов Черноморской береговой линии и было Михайловское укрепление, построенное в устье реки Вулан в 1837 году. Отметим, что черноморское побережье в те времена мало напоминало сегодняшнее. Служба в прибрежных крепостях была весьма сурова. Горцы фактически держали гарнизоны укреплений в непрерывной осаде. Заготовка дров и сена больше напоминали боевые операции. Дорог не было, и вся связь с "большой землей" осуществлялась только по морю. В периоды осенних штормов, она совершенно прекращалась. Но наиболее страшны для обитателей фортов были малярия, цинга и эпидемии инфекционных болезней, которые выкашивали гарнизоны хуже черкесских пуль. Особенно тяжелым в этом смысле был осенне-зимний период 1839-40 годов. К весне 1840г. ситуация на береговой линии приняла угрожающий характер. В форте Лазарева число больных составило 2000 человек, в Навагинском укреплении из 230 человек больны оказались 110, из двух рот Михайловского укрепления только 50 человек были здоровыми. Командующий береговой линией генерал-лейтенант Николай Раевский, сын прославленного героя Отечественной войны 1812 года, буквально бомбардировал командующего Черноморской и Кавказской линиями Граббе рапортами о бедственном положении прибрежных фортов и необходимости немедленной помощи. Но тщетно. В феврале и в марте огромные полчища черкесов обрушились на обезлюдевшие крепости, и 4 из них пали: 7 февраля - форт Лазарева, 27 - форт Головинский, 29 февраля укрепление Вельяминовское и Туапсе.
22 марта на Михайловское укрепление обрушились банды горцев, в 20 (!) раз превосходившие по численности русский гарнизон. Во время этих ожесточенных боев и совершил свой подвиг русский солдат. Когда противник ворвался в русский форт, последовал взрыв порохового погреба, подожженного рядовым Тенгинского полка Архипом Осиповым. От взрыва погибли три тысячи бандитов и почти весь гарнизон крепости. Остатки гарнизона (около 80 человек) попали в плен к горцам. Приказ взорвать крепость вместе с противником отдал руководивший обороной укрепления штабс-капитан Николай Константинович Лико, во время налета раненный двумя пулями, а затем порубленный шашкой. По одним сведениям, он пал в крепости, по другим - был захвачен в тяжелом состоянии в плен и умер. На всех бастионах крепости уже развивались значки черкесских узденей, укрепление пылало - в горящем лазарете погибло более ста тяжело больных солдат. Последняя схватка шла у входа в пороховой погреб. Архип Осипов схватил пылающую головню и со словами: "Пора братцы! Кто останется жив - помни мое дело!", - бросился в погреб. О подвиге Архипа Осипова узнали спустя несколько месяцев после того, как почти пятьдесят защитников крепости, возвратившись из плена, под присягой все подтвердили. "Обрекая себя на столь славную смерть, - гласил приказ военного министра от 8 ноября 1840 г., - он просил только товарищей помнить его дело, если кто-либо из них останется в живых. Это желание Осипова исполнилось. Несколько человек храбрых его товарищей, уцелевших среди общего разрушения и погибели, сохранили его завет и верно его передали.
…Архип Осипов происходил из семьи крепостных крестьян села Каменка Липецкого уезда Киевской губернии. О времени его рождения точных данных нет. По одним источникам на момент совершения геройского поступка ему было 38 лет, по другим - 40.
За свою долгую службу Осипов участвовал в войнах с Персией и Турцией, за что в 1829 г. был награжден серебряными медалями. В мае 1834 г. два батальона Крымского полка, в том числе 5-я мушкетерская рота, где служил Осипов, влились в Тенгинский полк.
Государь Император почтил заслуги доблестных защитников Михайловского укрепления в оставленных ими семействах. Для увековечения памяти о подвиге рядового Архипа Осипова, который семейства не имел, Его Императорское Величество Высочайше повелеть соизволил сохранить навсегда имя его в списках 1-й гренадерской роты Тенгинского полка, считая его первым рядовым, и на всех перекличках, при спросе этого имени, первому за ним рядовому отвечать: "Погиб во славу русского оружия в Михайловском укреплении". Он удостоился чести стать первым из русских воинов, чье имя было навечно зачислено в списки воинской части.
Подвигу Архипа Осипова посвящали стихи и песни. В октябре 1881г. во Владикавказе герою был воздвигнут памятник, позже разрушенный. Но на месте взорванного укрепления и до ныне стоит шестиметровый чугунный ажурный крест, сооруженный на народные деньги в 1876 г. А в 1889 г. станица Вуланская по просьбе жителей была переименована в Архипо-Осиповскую, и доныне, уже в качестве поселка городского типа, носящая имя русского героя. В результате героического поступка Осипова потери черкесов были столь велики, что Михайловское стало последним укреплением, ими захваченным. Для штурма других фортов у них уже не было сил, их боевой дух был значительно подорван столь грандиозными потерями.
Гибель Михайловского укрепления в чем-то созвучна судьбе Липкинского поста, выставленного примерно в то же время за Кубанью. Службу на нем несли 34 пластуна (кубанская казачья пехота) под командой сотника Горбатко, стерегшие выход из Неберджаевского ущелья, откуда натухайцы представители воинственного черкесского племени совершали набеги на кубанские станицы. Очень скоро закубанские хищники (именно так в те времена называли горских разбойников) решили уничтожить пост, хотя наиболее старые и опытные черкесские князья всеми силами пытались отговорить молодежь связываться с пластунами. Большая партия натухайцев - более трех тысяч человек окружила укрепление и пошла на штурм. На одного пластуна пришлось сто атакующих! Казаки подпустили горцев поближе, и со ста шагов дали залп, и тут же второй. Не менее сотни разбойников легло на месте. По упавшим телам лезли другие. Несмотря на меткий огонь пластунов, они сумели добраться до забора, окружавшего пост. Но черкесов, вскарабкавшихся на укрепление, встречали штыки и приклады - окровавленные трупы валились со стен на головы наступающих. Толпы натухайцев отхлынули от поста. "Бросим! Нельзя взять!", - кричали горцы. Но в ответ звучали насмешки старшин: "Что, джигиты, струсили? Не вы ли клялись недавно осилить гяуров?". Но и второй штурм закончился неудачей - более трех сотен трупов горцев осталось под стенами поста. Решили рубить забор. Сотня самых ловких черкесов подобралась к ограде поста и принялась рубить ее топорами. Убитых немедленно заменяли другими. Наконец они сумели прорубить брешь сажени в три шириной. В нее хлынула толпа черкесов. Первый ряд нападавших был сражен пулями, второй - штыками. Но силы были неравны, и натухайцы ворвались на пост. Сотник Горбатко рубил нападающих шашкой, пока его не сразила пуля. Увидев гибель мужа (супруга сотника Марьяна находилась вместе с ним на посту) его жена бросилась в толпу горцев с ружьем на перевес. Но Марьяна выстрелом в упор сразила одного горца, штыком заколола другого, и рассвирепевшие разбойники изрубили ее шашками. Восемь пластунов сумели забаррикадироваться в казарме и оттуда холоднокровно расстреливали нападающих. Черкесские старшины приказали обкладывать казарму хворостом. При этом послали к пластунам парламентера: "Сдайтесь, мы вам худого не сделаем, все равно пропадете. А нам жалко, если такие храбрые джигиты погибнут". На что кубанцы отвечали: "Идите лучше отсюда. Мы не будем стрелять вам в спину".
Черкесы подожгли казарму. Сквозь треск пылающих бревен, черкесы слышали, как казаки запели молитву. Не один из них не выскочил, не попросил пощады.
После того, как муллы совершили молитву по погибшем собратьям, старший из них сказал: "До какого стыда мы дожили правоверные, если уже марушка двоих у нас убила! Это позор и наказание нам от Аллаха! Не означает ли он, что мы должны покориться Московии?". Чуть помолчав, эффенди сказал протяжно: "Горели, горели, а не сдались!".
"Горели, горели, а не сдались!", - повторили хором горцы. У них был обычай - повторять последние слова старшего.
Архип Осипов совершил подвиг 22 марта (по старому стилю) 1840 года при обороне Михайловского укрепления Черноморской Береговой линии во время нападения на него черкесов. Тут будет уместно сделать отступление. Сопротивление кавказских мятежников в ХIХ в., как и в наше время, в значительной степени подпитывалось извне. Турция, Великобритания, Франция - финансировали и вооружали враждебных России горцев. Турецкие суда доставляли в гавани черноморского побережья оружие, боеприпасы, деньги. А назад везли черкесских и не только юношей и девушек, проданных их соплеменниками для гаремов Малой Азии и Ближнего Востока. Этот "бизнес" получил столь широкое распространение и был так популярен у горцев, что, по подсчетам историков, только число черкесских невольников и невольниц, проданных туркам, переваливает за миллион! Так что перед русским властями на Кавказе стояла задача не только пресечь помощь мятежникам извне, но и пресечь столь омерзительное явление, как работорговлю. Для того чтобы прекратить сношения черкесов с турками, прибрежные воды патрулировали суда Черноморской эскадры и казачьей гребной флотилии, а в ряде бухт, где ранее осуществлялась турецко-черкесская торговля, были выстроены укрепления и размещены армейские гарнизоны. Одним из таких фортов Черноморской береговой линии и было Михайловское укрепление, построенное в устье реки Вулан в 1837 году. Отметим, что черноморское побережье в те времена мало напоминало сегодняшнее. Служба в прибрежных крепостях была весьма сурова. Горцы фактически держали гарнизоны укреплений в непрерывной осаде. Заготовка дров и сена больше напоминали боевые операции. Дорог не было, и вся связь с "большой землей" осуществлялась только по морю. В периоды осенних штормов, она совершенно прекращалась. Но наиболее страшны для обитателей фортов были малярия, цинга и эпидемии инфекционных болезней, которые выкашивали гарнизоны хуже черкесских пуль. Особенно тяжелым в этом смысле был осенне-зимний период 1839-40 годов. К весне 1840г. ситуация на береговой линии приняла угрожающий характер. В форте Лазарева число больных составило 2000 человек, в Навагинском укреплении из 230 человек больны оказались 110, из двух рот Михайловского укрепления только 50 человек были здоровыми. Командующий береговой линией генерал-лейтенант Николай Раевский, сын прославленного героя Отечественной войны 1812 года, буквально бомбардировал командующего Черноморской и Кавказской линиями Граббе рапортами о бедственном положении прибрежных фортов и необходимости немедленной помощи. Но тщетно. В феврале и в марте огромные полчища черкесов обрушились на обезлюдевшие крепости, и 4 из них пали: 7 февраля - форт Лазарева, 27 - форт Головинский, 29 февраля укрепление Вельяминовское и Туапсе.
22 марта на Михайловское укрепление обрушились банды горцев, в 20 (!) раз превосходившие по численности русский гарнизон. Во время этих ожесточенных боев и совершил свой подвиг русский солдат. Когда противник ворвался в русский форт, последовал взрыв порохового погреба, подожженного рядовым Тенгинского полка Архипом Осиповым. От взрыва погибли три тысячи бандитов и почти весь гарнизон крепости. Остатки гарнизона (около 80 человек) попали в плен к горцам. Приказ взорвать крепость вместе с противником отдал руководивший обороной укрепления штабс-капитан Николай Константинович Лико, во время налета раненный двумя пулями, а затем порубленный шашкой. По одним сведениям, он пал в крепости, по другим - был захвачен в тяжелом состоянии в плен и умер. На всех бастионах крепости уже развивались значки черкесских узденей, укрепление пылало - в горящем лазарете погибло более ста тяжело больных солдат. Последняя схватка шла у входа в пороховой погреб. Архип Осипов схватил пылающую головню и со словами: "Пора братцы! Кто останется жив - помни мое дело!", - бросился в погреб. О подвиге Архипа Осипова узнали спустя несколько месяцев после того, как почти пятьдесят защитников крепости, возвратившись из плена, под присягой все подтвердили. "Обрекая себя на столь славную смерть, - гласил приказ военного министра от 8 ноября 1840 г., - он просил только товарищей помнить его дело, если кто-либо из них останется в живых. Это желание Осипова исполнилось. Несколько человек храбрых его товарищей, уцелевших среди общего разрушения и погибели, сохранили его завет и верно его передали.
…Архип Осипов происходил из семьи крепостных крестьян села Каменка Липецкого уезда Киевской губернии. О времени его рождения точных данных нет. По одним источникам на момент совершения геройского поступка ему было 38 лет, по другим - 40.
За свою долгую службу Осипов участвовал в войнах с Персией и Турцией, за что в 1829 г. был награжден серебряными медалями. В мае 1834 г. два батальона Крымского полка, в том числе 5-я мушкетерская рота, где служил Осипов, влились в Тенгинский полк.
Государь Император почтил заслуги доблестных защитников Михайловского укрепления в оставленных ими семействах. Для увековечения памяти о подвиге рядового Архипа Осипова, который семейства не имел, Его Императорское Величество Высочайше повелеть соизволил сохранить навсегда имя его в списках 1-й гренадерской роты Тенгинского полка, считая его первым рядовым, и на всех перекличках, при спросе этого имени, первому за ним рядовому отвечать: "Погиб во славу русского оружия в Михайловском укреплении". Он удостоился чести стать первым из русских воинов, чье имя было навечно зачислено в списки воинской части.
Подвигу Архипа Осипова посвящали стихи и песни. В октябре 1881г. во Владикавказе герою был воздвигнут памятник, позже разрушенный. Но на месте взорванного укрепления и до ныне стоит шестиметровый чугунный ажурный крест, сооруженный на народные деньги в 1876 г. А в 1889 г. станица Вуланская по просьбе жителей была переименована в Архипо-Осиповскую, и доныне, уже в качестве поселка городского типа, носящая имя русского героя. В результате героического поступка Осипова потери черкесов были столь велики, что Михайловское стало последним укреплением, ими захваченным. Для штурма других фортов у них уже не было сил, их боевой дух был значительно подорван столь грандиозными потерями.
Гибель Михайловского укрепления в чем-то созвучна судьбе Липкинского поста, выставленного примерно в то же время за Кубанью. Службу на нем несли 34 пластуна (кубанская казачья пехота) под командой сотника Горбатко, стерегшие выход из Неберджаевского ущелья, откуда натухайцы представители воинственного черкесского племени совершали набеги на кубанские станицы. Очень скоро закубанские хищники (именно так в те времена называли горских разбойников) решили уничтожить пост, хотя наиболее старые и опытные черкесские князья всеми силами пытались отговорить молодежь связываться с пластунами. Большая партия натухайцев - более трех тысяч человек окружила укрепление и пошла на штурм. На одного пластуна пришлось сто атакующих! Казаки подпустили горцев поближе, и со ста шагов дали залп, и тут же второй. Не менее сотни разбойников легло на месте. По упавшим телам лезли другие. Несмотря на меткий огонь пластунов, они сумели добраться до забора, окружавшего пост. Но черкесов, вскарабкавшихся на укрепление, встречали штыки и приклады - окровавленные трупы валились со стен на головы наступающих. Толпы натухайцев отхлынули от поста. "Бросим! Нельзя взять!", - кричали горцы. Но в ответ звучали насмешки старшин: "Что, джигиты, струсили? Не вы ли клялись недавно осилить гяуров?". Но и второй штурм закончился неудачей - более трех сотен трупов горцев осталось под стенами поста. Решили рубить забор. Сотня самых ловких черкесов подобралась к ограде поста и принялась рубить ее топорами. Убитых немедленно заменяли другими. Наконец они сумели прорубить брешь сажени в три шириной. В нее хлынула толпа черкесов. Первый ряд нападавших был сражен пулями, второй - штыками. Но силы были неравны, и натухайцы ворвались на пост. Сотник Горбатко рубил нападающих шашкой, пока его не сразила пуля. Увидев гибель мужа (супруга сотника Марьяна находилась вместе с ним на посту) его жена бросилась в толпу горцев с ружьем на перевес. Но Марьяна выстрелом в упор сразила одного горца, штыком заколола другого, и рассвирепевшие разбойники изрубили ее шашками. Восемь пластунов сумели забаррикадироваться в казарме и оттуда холоднокровно расстреливали нападающих. Черкесские старшины приказали обкладывать казарму хворостом. При этом послали к пластунам парламентера: "Сдайтесь, мы вам худого не сделаем, все равно пропадете. А нам жалко, если такие храбрые джигиты погибнут". На что кубанцы отвечали: "Идите лучше отсюда. Мы не будем стрелять вам в спину".
Черкесы подожгли казарму. Сквозь треск пылающих бревен, черкесы слышали, как казаки запели молитву. Не один из них не выскочил, не попросил пощады.
После того, как муллы совершили молитву по погибшем собратьям, старший из них сказал: "До какого стыда мы дожили правоверные, если уже марушка двоих у нас убила! Это позор и наказание нам от Аллаха! Не означает ли он, что мы должны покориться Московии?". Чуть помолчав, эффенди сказал протяжно: "Горели, горели, а не сдались!".
"Горели, горели, а не сдались!", - повторили хором горцы. У них был обычай - повторять последние слова старшего.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках