Офицеры и прапорщики 201-й базы Минобороны России в Таджикистане подвергаются вымогательству со стороны милиционеров- таджиков.
Душанбе – Москва
Офицеры, которые беседовали со мной, указали и на причины, объясняющие их нежелание служить на территории, казалось бы, вполне дружественной России республики, коей является Таджикистан. Выяснилось, что наши военные из частей, дислоцирующихся в Душанбинском, Курган-Тюбинском и Кулябском гарнизонах испытывают почти одни и те же проблемы. Они не только стойко переносят все тяготы и лишения военной службы, следуя духу и букве устава, но вынуждены каждодневно терпеть унижения человеческого достоинства. При этом открытое обсуждение этих наболевших тем не приветствуется ни командованием базы, ни вышестоящими начальниками в Москве, а потому все рассказчики столь же единодушно просили не указывать в публикации их имен, фамилий, званий и должностей. По всем канонам журналистики факты, не подкрепленные конкретными свидетелями или документами, не могут считаться вполне достоверными и относятся скорее к категории слухов. Итак, вот лишь некоторые из тех слухов, о которых поведали мне мои соотечественники-военнослужащие 201-й военной базы.
Рабство в погонах
По словам офицеров Душанбинского и Курган-Тюбинского гарнизонов, первое и серьезное нарушение, с которым сталкиваются все российские военные, прибывающие на 201-ю военную базу, – это несоблюдение регламента служебного времени. В будние дни рабочий день офицера базы длится в среднем с 7.00 до 21.00, в субботние и воскресные ему удается возвратиться к своим домашним чуть пораньше, хотя в соответствии с Законом о статусе военнослужащих люди в погонах в мирное время имеют право на 41-часовую рабочую неделю. А по субботам, в так называемые «парково-хозяйственные» дни, согласно приказу министра обороны, любой командир части имеет право привлекать для каких-то работ не более 40% от всего личного состава офицеров и прапорщиков. По воскресеньям же в казармах с солдатами должны находиться лишь ответственные по подразделениям: как правило, замполиты рот и батальонов, батарей и дивизионов, которые отдыхают в другие дни. Но на базе давно привлекают на службу по субботам всех - 100% офицеров и прапорщиков, а в воскресеньях удерживают командиров в пределах частей с раннего утра и до обеда. Какая уж тут личная жизнь?!
Если раньше командование мотивировало необходимость обязательного присутствия всего личного состава 201-й дивизии в казармах условиями чрезвычайного положения. Причем, за каждые 3 месяца такой службы полагались дополнительные 10 суток к отпуску. Но в 2005 году вышла директива об отмене этой льготы. Теперь командир базы обязан руководствоваться приказом министра обороны о ведении книг учета служебного времени, которые должны быть в каждом отдельном подразделении, начиная от роты или батареи, и в которых должны содержаться точные данные – сколько часов и в какие дни провел на службе тот или иной офицер, прапорщик. Однако реально большинство офицеров за долгие сроки службы в Таджикистане вообще в глаза не видели этих книг. Одному счастливцу все же довелось держать книгу учета служебного времени в своих руках, но там имелась всего одна запись – образец ее правильного заполнения.
Командование базы такое положение вещей устраивает: приедет некая комиссия, потребует такую книгу служебного времени, и в случае отсутствия данного документа или отсутствия в нем заполненных страниц устроит взбучку, но не более того. Если же в книге учета служебного времени будут зафиксировано чрезмерное количество «трудодней», эти записи всегда смогут стать весомым аргументом в пользу «трудоголиков» в случае, например, серьезного судебного разбирательства. А пока офицеры и прапорщики днюют и ночуют в казармах, демонстрируя повышенную боеготовность особенно накануне приезда всевозможных проверяющих комиссий. И без всякого там учета служебного времени. И плевало начальство на то, что у людей все же должно быть личное время. Не положено!
Когда дисциплина не указ
Другая проблема – отсутствие мер воздействия на солдат по призыву, количество которых среди рядового и сержантского личного состава достигло 50%. Случаев, когда солдаты отказываются подчиняться офицерам, становится все больше. Судите сами: рядовой -контрактник 201-й военной базы получает в месяц около 9000 российских рублей, 600 рублей пайковых (если не питается в столовой), квартальную премию в 1500 рублей, 100 «полевых» рублей в сутки – в те дни, что занимается боевой учебой на полигоне (мотострелки находятся «в поле» в среднем неделю в месяц), и, наконец, раз в год – единовременное денежное вознаграждение («тринадцатую зарплату») в размере около 6000 рублей. То есть, военнослужащего по контракту можно в случае чего «наказать» лишением премии, например. А вот солдатам-«срочникам» такие меры воздействия уже не страшны, ведь они получают только оклады по 1200-1500 рублей в месяц, которых по закону их лишать не имеют права.
Сожалеют офицеры базы и об отмене гауптвахт. Тем более что по стародавней и неискоренимой в войсках дурной привычке командиры у нас до сих пор расплачиваются за всевозможные проступки их подчиненных. Сравнительно недавно в одном полку, например, произошел такой случай. В выходной день солдат по призыву отпросился у командира взвода, который был в тот день ответственным по роте, и отправился навестить земляка в соседнюю казарму. Обратно боец вернулся пьяным, о чем ответственный по роте сразу же доложил по команде: позвонил по телефону отдыхавшему дома ротному, поставил в известность ответственного по батальону, дежурного по части. То есть, офицеры не скрыли этого факта, но в итоге почему-то более всех пострадал командир роты, которого лишили квартальной премии, наказав офицера фактически за то, что он проводил выходной день с семьей.
Пожертвования на… боевую готовность
На службу в Таджикистане офицеров обычно «заманивают» «длинным» рублем. Вроде бы все выглядит привлекательно: командир роты (батареи) ежемесячно получает оклад в 15000 рублей, 600 рублей пайковых, ежеквартальную премию более 2000 рублей, единовременное денежное вознаграждение около 8000 рублей да плюс «полевые». Казалось бы, служи и радуйся – получай достойное вознаграждение за разлуку с Родиной и особые условия службы: жаркий климат, опасная эпидемиологическая обстановка и т. д. Но нет! Когда офицер прибывает служить на 201-ю базу, оказывается, что государственный рубль не такой уж и «длинный».
Во-первых, обещанных и долгожданных премиальных может не быть. Во-вторых, 201-я военная база до сих пор испытывает трудности с финансированием. В полках постоянно не хватает средств на обновление и ремонт казарм, других помещений, приказарменной учебно-материальной базы. Вследствие этого в Душанбинском и Курган-Тюбинском гарнизонах офицеры и прапорщики давно и привычно «скидываются» – создают ротные (батарейные) кассы, куда вкладывают собственные деньги. На эти средства покупают цемент, шпатлевки, краски, кисти, лампы электрического освещения, линолеум, гвозди, древесину. Такие приобретения за свой счет проводятся каждые полгода перед приездами комиссий с проверяющими из Генштаба, штаба округа, управлений Минобороны, Госдумы РФ.
Также из казны не выделяются средства для изготовления наглядных учебных пособий, на оформление комнат психологической разгрузки – в прошлом «ленинских комнат», – где военнослужащие читают книги, журналы и газеты, пишут письма родным и близким, слушают музыку. Тут уж все, не только офицеры и прапорщики, но рядовые и сержанты «скидываются» и покупают на личные деньги ткань на флаги, ватман для изготовления плакатов и стенгазет, тетради и письменные принадлежности, секундомеры, фонари и батарейки к ним. Дело в том, что в каждой роте надо иметь несколько таких фонарей, поскольку отключения электроэнергии в Таджикистане случаются довольно часто, почти каждую ночь.
Для приведения в готовность новых танковых сухозаряженных аккумуляторов прапорщикам и офицерам всех гарнизонов базы где-то раз в полгода приходится на свои «кровные» покупать на рынках и кислоту российского производства (она более высокого качества, нежели «черная» таджикская, которая предназначается только для промывки труб и котлов). Стоимость 20 кг серной кислоты на рынках в Душанбе или Курган-Тюбе колеблется в пределах 100 долларов, но, как говорят служивые, чего не сделаешь ради поддержания боеготовности родной части!
В преддверии же приезда какой-нибудь очередной комиссии из России из штаба базы следуют неофициальные указания об организации обязательного сбора средств, опять же из карманов офицеров и прапорщиков. На эти деньги закупают подарки членам этой комиссии. Обычно каждому проверяющему перед отъездом из Таджикистана презентуется ящик с фруктами, стоимостью 1500-2000 рублей. Некоторые комиссии состоят порой аж из 30 человек проверяющих. Принимая во внимание вышеупомянутые расходы на ремонт казарм и обновление материальной базы частей, нетрудно себе представить, сколько все же наличности в конечном итоге реально оседает в карманах и в сберегательных банковских книжках военнослужащих 201-й военной базы. Тем более что одними лишь этими «непредвиденными» расходами дело не ограничивается, поскольку помимо «своих» поборами с российских военнослужащих занимаются и «чужие» -представители местных таджикских властей.
«Они же французы!..»
201-я мотострелковая дивизия России была гарантом мира и стабильности не только в Таджикистане, но во всем центрально-азиатском регионе. Мне рассказывали очевидцы – русские и таджики – о событиях гражданской войны в этой республике в начале-середине 90-х годов. Я видел, что собой представлял Таджикистан в 2001-м и чем может гордиться сегодня. Смею утверждать, что «гарант мира и стабильности» – это не просто красивая фраза, хотя и штамп. Именно благодаря мужеству наших воинов были вывезены на броне, избавлены и спасены от чудовищной бойни многие люди. Сегодня в Таджикистане многие помнят и знают, что остановили противостояние и братоубийство миротворцы из России - наших мотострелки и пограничники! Помня об этом великом и терпеливом заступничестве, плакали в населенных пунктах вдоль Пянджа местные жители, провожая летом прошлого года российских пограничников, уходящих с таджикско-афганского рубежа. Но у некоторых наделенных властью (и чрезмерными, на мой взгляд) служебными полномочиями таджиков короткая память.
…Недавно в Душанбе двое наших офицеров в форме возвращались вечером домой со службы. В центре города их остановил таджикский милицейский патруль. Блюстители порядка с ходу начали «брать быка за рога»: «Ваши документы! Пройдемте с нами в отделение – вы пьяны». Абсолютно трезвые офицеры сообразили, что милиционеры пристали к ним в надежде получить какие-нибудь деньги, поэтому «откупились» от патруля, заплатив вымогателям 5 сомони (около 40 российских рублей). Любопытно, что неподалеку стояли двое действительно сильно пьяных французов-военнослужащих, тоже в форме. Когда же наши офицеры задали законный вопрос таджикам: «Чего же вы французов-то не трогаете?!» Те ответили: «Они же французы!».
В 2001 году, когда командование 201-й мсд (комдив – генерал Орлов) «дало добро» таджикским правоохранительным органам производить задержание и досмотр российских военнослужащих. С тех пор и пошло-поехало: сотрудники МВД Таджикистана стали искать любые поводы, придираясь к нашим военным в форме и в штатском. Большим успехом пользуются офицеры и прапорщики, которые, естественно, зарабатывают побольше солдат. Например, наши соотечественники в Кулябе теперь за пределы части боятся выйти, сидят в свободное от службы время в казармах, либо по съемным квартирам рядом с полком. Тем более что в последние годы в этот город зачастили афганцы.
С годами аппетиты таджикских милиционеров значительно выросли, да и сами вымогатели в мундирах стали изобретательнее. К примеру, дабы «растрясти» какого-нибудь задержанного россиянина-военнослужащего, ему в ходе досмотра подбрасывают в карман пакетик с героином, а затем предлагают «уладить» дело за весьма крупную по таджикским меркам сумму – от пяти до двадцати тысяч российских рублей. Бывает и так, что наши соотечественники, оказываясь в столь неприятной ситуации, оставляют ментам-таджикам в залог служебные удостоверения или другие документы, а спустя какое-то время по-тихому их «выкупают». Эта порочная практика связана с тем, что командование базы расценивает каждый такой привод в милицию как большой «залет», выражаясь армейским языком, который может лечь несмываемым пятном на всю последующую карьеру. Даже заслуженные боевые офицеры предпочитают заплатить «откупные» таджикским вымогателям, нежели афишировать такие факты, зная, что в противном случае они, скорее всего, окажутся виноватыми в глазах собственного начальства, несмотря на былые заслуги, медали и звания. Но самое грустное, что этот «правильный» житейский опыт у ветеранов службы в точности повторяют и совсем молодые офицеры. Так, осенью 2005 года два друга-лейтенанта, недавно прибывшие на 201-ю базу из России, и получившие по этому поводу солидные «подъемные» деньги – по 20 тысяч рублей направлявшиеся прямиком в Душанбе. Дорогу им – недавним лучшим выпускникам военного университета – преградили люди в милицейской форме старого советского образца с оружием. Наших офицеров отвели в отделение, а затем устроили досмотр, в ходе которого неожиданно вынули из кармана одного из них героин. Когда же при более тщательном обыске вдруг выяснилось, что в другом кармане у него лежит хорошая сумма денег, лейтенанту предложили выбор: «откуп» или статья за хранение наркотиков и тюрьма. Конец этой истории банален: лейтенант отдал 20 тысяч.
Таджикская таможня берет мзду
Однако самые многочисленные, хотя в большинстве своем мелкие поборы на территории Таджикистана ожидают наших военнослужащих на проходе в зал вылета душанбинского аэродрома. Чтобы спокойно улететь самолетом Минобороны России, чтобы сесть на военном аэродроме «Чкаловский», не растрачивая перед полетом последние нервы, каждый военнослужащий должен отдать таджикскому таможеннику 200 рублей. Не поделишься - будешь вычеркнут из списков пассажиров рейса, причем, с молчаливого согласия находящихся рядом представителей 201-й базы и летного персонала. Как-то один контрактник принципиально решил ничего не давать наглым таможенникам. Тогда таджики у него на глазах стали раскалывать один за другим грецкие орехи, которые он провозил. Парень сдался и отдал требуемую сумму. В другой раз старший лейтенант – помощник комполка по правовым вопросам – прилюдно возмутился, увидев, как таджики-таможенники обирают солдат – требуя с каждого все те же пресловутые 200 рублей. К нему тут же подошел некий офицер, который тихо, но так, что стоявшие рядом его услышали, проговорил: «Старлей, угомонись, иначе ты этим «бортом» не улетишь!» Правовед не внял совету этого «пророка» (в котором некоторые из пассажиров узрели представителя ФСБ), и в конечном итоге все же улетел в Россию… Но только не на военном Ил-76, а гражданским рейсом – то есть за собственные деньги.
В свое время, когда должность комдива 201-й занял полковник Юдин, которому подчиненные пожаловались на местных таможенников, посоветовал им… завести вкладные книжки Военно-полевого банка. С той поры только явные простаки пытаются провезти большие суммы денег через таджикскую таможню, потому что, если у пассажира-военнослужащего обнаруживают наличность, его заводят в отдельную кабинку, где затем следует «разговор по душам». И каждый делится, кто хочет скорее улететь. Известен случай, когда у одного простодушного военного, имевшего при себе 60 тыс. рублей, предприимчивые таджики-таможенники «конфисковали» 40 тыс.
Узнать, какую сумму наличных военнослужащий провозит с собой, таможеннику совсем нетрудно – достаточно потребовать справку с печатью полка, подписанную начфином и начштаба, в которой эти цифры четко прописаны. Эти справки о количестве провозимой валюты дотошные таможенники требуют со всех военных россиян, объясняя, что на этот счет имеется договоренность между командованием 201-й военной базы и руководством таджикской таможни. Кстати говоря, военнослужащих других стран, например, Франции или США таджики вообще не досматривают. Потому что знают таджики - иностранцы «наездов» не простят и не оставят. Почему так происходит, угадать нетрудно – просто эти державы не забывают отстаивать права и свободы своих граждан в любом уголке мира. Что же касается наших парней из 201-й военной базы, то они, согласно положениям ОДКБ, в случае внешней агрессии обязаны жизни свои отдать за союзный и независимый Таджикистан. В мирное же время россияне-военнослужащие хороши для местного населения уже тем, что их можно время от времени обкрадывать, безнаказанно требуя с них любые «бабки». Ведь они не французы, а значит их, судя по всему, никто не собирается защищать.
Беседуя со мной, один из старших офицеров, немало послуживший не только в Таджикистане, но и прошедший через другие «горячие» точки, произнес: «Если ситуация не изменится, то уже к концу года, я думаю, 60% офицеров, прапорщиков, солдат и сержантов, которые служат здесь по контракту, подадут рапорта на увольнение. Кто останется? Такие, как я, которым немного уже осталось до полной выслуги лет и получения квартиры, «срочники» да таджики- контрактники. Уже сейчас сюда присылают «пиджаков», а кадровых молодых офицеров сюда скоро никакими уговорами не загонишь. Зачем мы здесь теперь? Если приходится терпеть такие унижения, то для чего нам, русским, нужна эта база?»
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках