Российские специалисты размышляют о проблеме «ядерного досье» Ирана
Глава Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Алексей Арбатов:
Самоцель Ирана - превратиться в ближайшем будущем в общепризнанного регионального гегемона. Он уже практически им стал. И, как это не иронично и не парадоксально, стал благодаря США. Благодаря тому, что они, с одной стороны, уничтожили на длительное время главного соперника Ирана в регионе Ирак, а с другой - сами увязли в этом Ираке. Не прилагая к этому усилий, Тегеран стал региональным гегемоном, потому что резко ослабели США и главные его традиционные соперники в регионе. Задача минимум Ирана - утвердиться в положении регионального гегемона, и в ближайшей перспективе через переговоры с ведущими державами, через выторговывание себе уступок превратиться в лидера всего исламского мира. И, тем самым, стать фактически глобальным центром силы.
Ядерная составляющая положения Ирана, как глобального центра силы, может состоять и в оружии, и в том, чтобы подойти максимально близко к оружию, но черту не переступать, тем самым, имея мощный козырь в руках. То есть, Иран будет почти ядерной державой, и если что - быстро переступит эту черту. Для того, чтобы быстро ее переступить, нужен развитый комплекс по обогащению урана. Не обязательно создавать бомбу. Можно близко стоять от бомбы, и даже еще больше иметь влияния в мире.
Ядерная программа Ирана в принципе начиналась при активнейшем содействии США еще при шахе, и предусматривала все - обогащение, переработку топлива, и какие угодно реакторы. Тогда, при содействии США и других стран Запада, планировалось в четыре раза больше по масштабам, чем реально Иран осуществляет сейчас. Потом произошли известные события в Иране, в ирано-американском сотрудничестве, и отношение ко всему этому в корне изменилось. Конечно, здесь двойные стандарты. Весь мир не обязан следовать в фарватере американской политики только потому, что текущее руководство США не любит текущее руководство Ирана. Это не предлог для того, чтобы объединиться вокруг США и начинать против Ирана войну. Иран может иметь мирную энергетику, соответствующую престижу этой великой страны, ее истории и значению. Но не нужно создавать кризис в области нераспространения, не нужно ставить мир на грань невероятной конфронтации невероятной.
… Если США вдруг совершат такую чудовищную глупость, что нанесут удар по Ирану, то Россия войну против США не начнет. И Москва едва ли станет активно помогать Ирану в его борьбе против США. Но отношение между Россией и США могут быть подорваны в корне. Потому что уже Ирак их основательно подорвал, а если еще и в Иране это произойдет, то… Чтобы даже не хотел Кремль, общественное мнение России, политические и военные круги займут антиамериканскую позицию.
…США в политике по отношению к Ирану сделали все ошибки, которые только можно только представить. Кроме одной - нанести удар. Это уже была бы полная катастрофа. Если США нанесут удар по ядерным объектам Ирана, то на следующий день весь Иран будет воевать в Ираке против США. И создастся огромная черная дыра нестабильности, протяженностью от Сирии, через Ирак и Иран до Афганистана. Это будет такая дыра, которую в своей истории человечество еще не знало. Дыра партизанской войны, терроризма и так далее, - мало не покажется никому. В том числе и самим Штатам. Поэтому, вот кроме этой ошибки, они уже все, что могли, сделали. Влезли в Ирак, угрожают Ирану, на самом деле, не имея никакой возможности ничего сделать. Ослабив Ирак, они неизмеримо усилили Иран, как, действительно, регионального гегемона. Они ведут игры с Кореей, которая открыто вышла из Договора о нераспространении, и сказала, что имеет ядерное оружие. И все стали сразу перед Кореей пресмыкаться и уговаривать, показав Ирану пример, как надо делать, как шантажировать, как можно блефовать. И смое главное, что США стоят в стороне от этих переговоров, и время от времени только Ирану угрожают. Вместо того чтобы вместе с европейцами и с Россией создать единый пакет предложений Ирану, от которого просто нельзя отказаться, если речь идет о мирной ядерной энергетике. США со своей стороны могут добавить гарантии безопасности, восстановление дипломатических отношений, экономическое сотрудничество, содействие во вступлении в ВТО Ирана, и так далее. Но они ничего не хотят делать. У них старые обиды. А в политике выбирать - или обиды, или решение проблемы. Американская политика в этом отношении просто из рук вон, никуда не годится.
Иран имеет ограниченные собственные запасы природного урана, которого хватит не больше, чем на 20 лет. То есть в любом случае, если он построит вслед за первым комплексом в Бушере еще несколько, своего урана ему не хватит. Он будет все равно покупать уран на мировом рынке. Зачем тогда строить дорогостоящее предприятие по обогащению, когда на мировом рынке нет нехватки урана? И наоборот, это рынок по существу, покупателя, потому что слишком много поставщиков, которые между собой конкурируют. Это рынок, где покупатель имеет самые серьезные позиции.
Зачем, если Иран сейчас так ожесточенно отстаивает свое право на обогащение, зачем параллельно идет по плутониевому пути? Зачем параллельно строится завод по производству тяжелой воды и заложен научно-исследовательский реактор на нулевом цикле, который работает на тяжелой воде? Эти реакторы фактически являются реакторами - наработчиками плутония, второго материала, наряду с ураном-235 для создания ядерного оружия. Зачем этот второй путь, если уж он хочет так обогащать свои собственные небольшие запасы природного урана?
Можно было бы принять иранские доводы, если бы Тегеран продавал нефть, а сам пользовался атомной энергией, если для их потребностей не хватит нефти. Но тогда набирается целый комплекс косвенных улик и дело приобретает такой серьезный оборот.
Заместитель директора Центра политических исследований в России Антон Хлопков:
В настоящий момент МАГАТЭ не заявила о том, что Иран обладает военной ядерной программой. Формулировка такая, что МАГАТЭ как не может сказать о том, что в Иране есть военная ядерная программа, так не может сказать и обратное. И я бы здесь напомнил об открытом докладе службы внешней разведки России 93-го года (это было уже больше 12 лет назад), где говорится, что Иран на тот момент вел исследования в ядерной области военно-прикладного характера.
Советник заместителя председателя Госдумы РФ Раджаб Сафаров:
Если рассмотреть геополитическое расположение Ирана, четко становится ясно, что он находится в среде и вокруг недружественных государств. И, более того, со стороны некоторых государств постоянно исходят серьезные угрозы в адрес Ирана. И передовая ракетная технология действительно необходима в оборонительных целях. И тем более у государства, которое претендует на роль регионального гегемона.
Теперь по поводу позиции России. Предложение Владимира Путина действительно является чрезвычайно актуальным, но пока не проработаны детали этого предложения. Одной из причин того, что Иран несколько прохладно воспринимает последние предложения России, является то обстоятельство, что, имея масштабную энергетическую программу, появляется некая зависимость от желания или нежелания конкретного государства, и от этого желания будет зависеть целая промышленная энергетическая и национальная программа Ирана. Если такой центр был бы создан под гарантии МАГАТЭ, думаю, что это было бы надежной гарантией для тех государств, согласно 4-му пункту Договора о нераспространении хотели бы развить, и развивают свою ядерную энергетику.
Алексей Арбатов:
Иран пока еще не только не дошел пока до этой развилки, он еще только в самом начале пути вот этого общего ствола, потому что у него пока нет предприятий по обогащению. Поэтому, говорить о наличии военной программы нельзя. И никто Иран не обвиняет в том, что у него есть военная ядерная программа. Есть подозрения, может быть, где-то в научных центрах ведутся какие-то разработки, но это не контролируемо, потому это как бы и не существует.
Вот косвенные доказательства имеются. И на них пока Иран ни разу не дал полностью убедительного ответа. Ну, например. Ракетная программа Ирана. Ракета «Шахаб-3». Дальность уже больше тысячи километров. Никакой другой боезаряд при точности на такую дальность, кроме как оружие массового уничтожения, ядерное или химическое, не делает такие ракеты эффективным оружием. Это уже, фактически, ракеты средней дальности. С обычным оружием эти ракеты просто не работают, они не могут никуда попасть и ничего поразить. И есть сведения о том, что Иран продолжает ракетные разработки и работает над следующими поколениями ракет большей дальности. Для чего создается этот носитель?
Раджаб Сафаров:
В одностороннем порядке для того, чтобы именно у МАГАТЭ имелась полная картина происходящих вещей в Иране, 2,5 года тому назад Тегеран объявил мораторий на все виды разработки, включая даже научно-исследовательские работы в ядерной сфере, не говоря уже о полном прекращении процесса обогащения урана. За это время инспектора МАГАТЭ 1400 человеко-день посещали Иран. Это означает, что каждый день по 3-4 инспектора МАГАТЭ находились в Иране, и им открывали все двери, которые там возможно было, и они посещали любой объект, который они хотели увидеть и исследовать и изучать. За 2,5 года ни одного факта и ни одного аргумента в пользу того, что иранская ядерная программа развивается не в том направлении, у МАГАТЭ нет. Это говорит о том, что этот процесс может продолжаться бесконечно. Исходя из этого Иран воспринимает действия МАГАТЭ как форму затягивания этого процесса, считая, что переговоры ведутся ради переговоров, и искусственно создается атмосфера блокирования развития ядерной программы Ирана. За это время отсутствие развития в ядерной программе Ирана привели к серьезному ущербу в развитии ядерного потенциала и всего ядерного комплекса. Из-за этого Тегеран настаивает на конструктивном отношении к этому вопросу, готов предоставить любые возможности для того, чтобы ситуация, связанная с его ядерной программой Ирана была прозрачной, чтобы снять напряженность вокруг нее.
Алексей Арбатов:
С политической точки зрения, если Иран имеет право, тогда и Ирак имеет право (на создание ядерного оружия), тогда и Афганистан имеет право, и все имеют право. И к чему мы придем? Что каждое государство будет иметь ядерное оружие. Мы с трудом избежали ядерной войны, когда фактически только два государства имели в достаточном количестве ядерное оружие - СССР и США, - и то на грани несколько раз оказывались. А уж насколько проще тогда были международные отношения? И терроризма не было международного, и мир был поделен более- менее ясно на сферы влияния, И то, я считаю, чудо спасло мир от ядерной войны, особенно в момент Карибского ракетного кризиса, потому что я просто очень детально этим вопросом занимался. А представьте себе, что десяток, два десятка будут иметь ядерное оружие? Как мы тогда сможем избежать? Вот только с этой точки зрения. Приобретение Ираном ядерного оружия ни в коей мере не позволит решить проблему ядерного оружия Израиля, Индии, Пакистана. Отказ Ирана от ядерного оружия, что соответствует их официальной позиции, поможет в той или иной форме в долгосрочном плане решить и эти проблемы, связанные с Израилем, Индией, Пакистаном.
Эксперт по проблемам Ирана Владимир Евсеев:
Российская инициатива - единственный выход снятия напряжения по иранской ядерной проблеме. Потому что самая большая проблема сейчас для Запада в том, что Иран будет осваивать технологии обогащения урана. Как этого избежать? Россия нашла очень хороший выход. Она говорит: на своем иранском предприятии в Испахане вы будете делать конверсию урана, то есть переводить его в другую форму. Это не обогащение, это не опасно для ядерных построений. При этом у вас сейчас очень большие проблемы с конверсией. Эту проблему можно решить. Но, однако, те стадии, которые опасны, потому что ведь можно обогащать до 3-5%, а можно обогащать до 93% - принципиально это не отличается - давайте эту стадию и следующую, когда производится ядерное топливо, делать на территории России. Некоторые государства, помимо Ирана, тоже готовы в этом участвовать. Если Иран твердо намерен ограничиваться только мирной ядерной деятельностью, мирной энергетикой, почему в течение 18 лет он скрывал от МАГАТЭ факт строительства того, что разрешено по Договору о нераспространении, а именно объекта по обогащению урана. Почему это под землей создавалось? Почему над ним был построен агропромышленный комплекс, и говорилось, что, нет, что это объект чисто сельскохозяйственный? И только потом, когда выяснилось, что туда завезены 160 центрифуг первого поколения, Иран признал, что там пилотное производство в научных, мирных целях. Зачем было скрывать, если Иран такой белый и пушистый?
Алексей Арбатов:
Большинство стран, являющихся членами Договора о нераспространении, сотрудничают с МАГАТЭ гораздо лучше, чем Иран. В отношении их не возникает претензий и подозрений. Даже в отношении тех государств, которые уже имеют замкнутый топливный цикл. Например, такие страны как Нидерланды, Германия, Япония. Бразилия и Аргентина, которые отказались и вступили в договор региональный о безъядерной зоне, отказались от ядерного оружия, хотя имели в свое время такие программы. Сейчас договор по нераспространению, по-моему, насчитывает 189 членов. За исключением 3-4-х стран, остальные лучше, чем Иран, сотрудничают.
В принципе, любое государство имеет право создать ядерное оружие. Вот от бога такое право дано всем. Вопрос только в чем? Вопрос, во-первых, юридический. Израиль никогда не был участником Договора о нераспространении. А Иран вступил в него, то есть взял на себя определенные обязательства. В рамках этих обязательств воспользовался плодами сотрудничества, которые предоставляют участие в Договоре о нераспространении, и немалыми плодами. Возьмите, например, Бушерский комплекс. Это в рамках Договора все делается. А теперь возникают подозрения по поводу его намерений и претензии в части соблюдения гарантий МАГАТЭ.
Раджаб Сафаров:
Поскольку предложение России не является предложением евротройки и, тем более, предложением от имени МАГАТЭ. Как раз главным участником и, может быть, ключевым игроком в этой программе может стать именно Россия, поскольку на протяжении 2,5 лет ее предложение фактически единственное, которое более-менее конструктивно и заслуживает рассмотрения.
…Насколько я знаю, сейчас иранская сторона не ставит вопрос о том, чтобы в реализации этой программы объект или местонахождение этого совместного предприятия обязательно был Иран. Дело в том, что сейчас проблема возникает с выбором места, условием создания вот этого предприятия, технического участия иранских специалистов. Но в чем вы видите конструктивизм со стороны МАГАТЭ, если МАГАТЭ априори обвиняет Иран в нарушении каких-то законов, выхода из моратория, который два года тому назад Иран в одностороннем порядке объявил? Дело в том, что ведение научно-исследовательских работ в ядерной сфере абсолютно не нарушает никакие международные законы и, тем более, обязательства Ирана.
Алексей Арбатов:
Полностью согласен, Иран не нарушает букву Договора о нераспространении. На этот счет у специалистов практически единое мнение, потому что Договор о нераспространении не запрещает замкнутый топливный цикл. Если говорить о том, насколько близко сейчас Иран находится к созданию ядерного оружия, то это не вопрос недель и месяцев, на мой взгляд, это вопрос 2-3-х лет при условии, что Ирану не будут мешать, в кавычках, инспектора МАГАТЭ. То есть в случае, если Иран становится настолько же закрытой страной, как сейчас, например, Северная Корея, я думаю, Ирану потребуется два-три года для того, чтобы без особой внешней помощи подойти к черте создания ядерного оружия вплотную. Но наличие оружейных ядерных материалов, это не эквивалент, не синоним ядерного оружия. Поэтому наличие 10 или 20 килограммов высокообогащенного урана до 80-90%, это еще не означает, что Иран обладает ядерным оружием. Второй важный момент в этой связи - какими средствами доставки Иран обладает и, соответственно, куда этот ядерный боезаряд может быть доставлен, если рассматривать это как оружие. Серьезнымисредствами доставки на большие расстояния Иран не обладает. Применять ядерное оружие, теоретически, против своих соседей - это губительно, в первую очередь, для самой страны, поэтому этот вопрос, на мой взгляд, на повестке дня тоже не стоит. Другой вопрос, что пример Югославии и Ирака, и Северной Кореи в противовес этим двум государствам, я думаю, доказал, что если США уверены, что в стране нет оружия массового уничтожения, то они планируют военные операции, исходя из собственных возможностей, не принимая во внимание военные возможности тех государств, которые являются объектом агрессии. Если они не уверены, не знают, что действительно происходит в стране, и здесь нельзя не вспомнить Северную Корею, то США занимают куда более взвешенную позицию, и Иран, безусловно, достаточно внимательно отслеживает в рамках шестисторонних переговоров по Северной Корее, что происходит в урегулировании кризиса на Корейском полуострове.
Раджаб Сафаров:
Кризис вокруг ядерной программы Ирана крайне усугубился. Причем, все переговорщики - и евротройка от имени Евросоюза, и МАГАТЭ, и Иран оказались в серьезнейшей ловушке. Дело в том, что евротройка, выступая, как главный переговорщик, с одной стороны, имеет серьезные торгово-экономические интересы с Ираном и не может не иметь в виду в этот фактор. С другой стороны, жесточайший нажим на их тройку не позволяет ей принять конструктивную позицию по отношению к Ирану. МАГАТЭ, не имея в своем арсенале никаких реальных доводов, аргументов и фактов, которые установили бы, что развитие ядерной программы Ирана идет не в том направлении и отклоняется от мирного назначения, тоже ничего нового предложить не может. И в такой же ловушке, к сожалению, оказался и Иран. Поскольку ядерная программа Ирана уже давно превратилась в общенациональную идею, и о развитии ядерная программа Ирана не только говорят руководители Ирана, но каждый иранец. И любое посягательство на развитие этой программы воспринимается в Тегеране как серьезное посягательства на их права и возможности. В глазах мирового сообщества Иран сейчас выглядит как строптивое государство, которое любыми способами хочет все-таки достичь своего, иметь полный ядерный цикл и развивать свою ядерную программу в том плане, в котором хочет.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках