Как Мелитополь стал русским
Артем Ольхин

Как Мелитополь стал русским

Об инструментах мягкой денацификации

Поговорка о том, что лучше один раз увидеть, чем много раз услышать, придумана не напрасно. Совсем недавно нам с коллегами удалось побывать в Мелитополе, одном из крупнейших городов освобождённой части Запорожской области.

Ещё задолго до войны Запорожье было откровенно депрессивным регионом. Чувствовалось это везде: Украина тогда, накачивая общественное сознание нацистскими концептами, не торопилась делать что-либо для того, чтобы стать действительно самодостаточной, цветущей страной.

Была картинка в учебниках с яркими вышиванками, цветущими «садочками вишневыми коло хаты» и т.д. Но реальность, мягко скажем, сильно отличалась: из Донецка в Запорожье ходили советские ещё поезда, пахнущие всеми бомжами 90-х, автомобильные дороги тоже оставляли желать лучшего — пересекая границу между областями ты буквально пятой точкой ощущал, что относительное благополучие Донбасса закончилось и начались суровые будни «родины запорожских казаков».

Кстати, именно остров Хортица, с которого открывается вид на Днепрогэс, казалось бы, должен был выглядеть как праздничная открытка. Но приезжая сюда, турист видел нечто вроде детского деревянного городка (это в понимании украинских пропагандистов был макет Сечи, прародины тех самых рыцарей-характерников). «Коши» и «курени», обнесенные забором из деревянных кольев, были в значительной степени скрыты бесконтрольными зарослями кустов, в которых обильно присутствовали следы досуга: бутылки из-под «горилки», консервные банки, пакеты, использованные средства контрацепции. В общем, не этой картинки, наверное, ожидали охочие до истории гости Запорожья. Сам же вид с полузаброшенной Хортицы на электростанцию и город как бы намекал — «у нас была великая эпоха, но она, похоже, подошла к концу».

Бердянск и Мелитополь, в свою очередь, можно было характеризовать следующим образом: здесь гуляем, отдыхаем, убирать за собой забываем, денег в развитие не вкладываем.

В дни Русской Весны регион проявил себя героически. Чего стоит только история о «трехстах запорожцах», которые сдерживали натиск правосеков и «Патриота Украины». Был здесь и Владимир Рогов с его «Славянской гвардией», была и крупная православная община, которая точно не стремилась стать часть бандеровской химеры, направленной против России. Но тогда, к сожалению, отстоять регион не вышло.


Отдельной чёрной страницей является нашествие «Азова» и его беспредел в приморской полосе. Тогда даже лояльные к Киеву руководители Бердянска и других населённых пунктов регулярно обращались в МВД с просьбой утихомирить разошедшихся «патриотов», прекратить ограбления, насилие, похищение людей и прочие элементы «справедливости эпохи национальной революции».

Но, к счастью, первые дни и недели СВО позволили грамотно использовать фактор неожиданности: ВСУ и украинские наци вынуждены были бежать, оставив значительную часть городов, посёлков и сёл нетронутыми. Они не подверглись разграблению и уничтожению, как Мариуполь, Соледар или Артёмовск.

«Тут было несколько стадий принятия» - говорит мой собеседник, сотрудник военно-гражданской администрации. «Сначала люди откровенно боялись, что мы уйдём, вернутся укропы и начнут мстить. Но со временем стало понятно, что позиции России здесь крепки, и никто не собирается никого бросать. Ещё через несколько месяцев, когда в Киеве начали пропагандировать “контрнаступ”, местные жители уже откровенно смеялись над этим — не верили в возможность успеха ВСУ. Понимали, что это ложь. Причём интересно, что чем ближе к передовой, чем больше видят граждане реального участия армии, количество задействованных сил — тем больше у них понимания, что на самом деле происходит».


Этот фактор — время, надёжность и понимание, что украинские угрозы в большинстве случаев беспочвенны, как показал опыт, является одним из основных. Потому что какой бы жёсткой ни была украинская пропаганда, реальность оказывается сильнее. А места для украинского варианта в этой реальности нет.

Зато есть уже выданные паспорта, денежные компенсации. Есть огромная разница в экономической составляющей: пенсии и зарплаты стали в разы больше, а коммуналка (ужас любого украинского пенсионера) наоборот снизилась. Казалось бы, сугубо экономические меры позволяют понять, что преобразования происходят «не словом, а делом». И это тоже очень важный инструмент «мягкой денацификации». Прямо как у профессора Преображенского в «Собачьем сердце»: «Лаской! Единственным способом, который возможен в общении с живым существом!..».

Преобразился и сам Мелитополь. Теперь дорога, ведущая в город, перестала быть похожей на поверхность Луны. По ней из Донецка до Крыма можно доехать за восемь часов. Центр города уютный, но очень оживлённый. Здесь активное движение на дорогах, в кофейнях стайками общается молодёжь.

Это, кстати, и есть основное мерило жизнеспособности. Неподалёку от Мелитопольского государственного университета видишь много именно молодых лиц. Коридоры ВУЗа (особенно после донецкой дистанционки) так и вовсе бурлят. Когда-то эта жизнь вернётся и в города Донбасса.


«Сегодня мы открыли выставку “Дорога в будущее”. Это проект, который рассказывает о достижениях России во многих сферах: научной, смысловой, в сфере промышленности, освоения космоса, освоения Арктики. Везде Россия двигается вперёд. И важно показать этот путь в будущее, потому что он всегда опирается на те достижения, которые у нас уже есть и были. Их надо знать, любить, тиражировать, усиливать и тогда у России будет великое будущее. Студенты сегодня были необычайно активны, я даже приятно удивлён. Мне показалось, что активность мелитопольских студентов в среднем выше, чем в тех ВУЗах, в которых я имел честь выступать раньше», - комментирует Николай Стариков, организатор мероприятия, на которое все мы прибыли, чтобы пообщаться с будущими специалистами.

Следующей важной составляющей, которая позволяет быстро отыграть ситуацию, назад является язык. Здесь всё и всегда было русскоязычным. И сколько не одевай памятники Ленину в вышиванки, люди всё равно говорили и думали на том языке, на которым привыкли делать это столетиями. Благодаря этому, разница в общении с аудиторией есть только «местная-региональная». Такая же, как если бы из Питера человек приехал с лекцией в Пензу.


В целом же на примере Мелитополя видно, что большое количество пессимистических реплик о том, что территории, оккупированные Украиной, нужно будет возвращать десятилетиями, не соответствуют действительности. Ведь с момента освобождения юга России прошло меньше двух лет. А видна очень хорошая, классная динамика.

До начала СВО, когда за пределами Еленовки уже начинались пункты пропуска с подконтрольной Киеву территорией, нам часто приходилось провожать близких, которые вынуждены были оставаться там. Помню, как выйдя из нашей машины отец Иона, монах, не имевший возможности оставить свою обитель, уходил в сторону украинских флагов на горизонте, а нам казалось, что там, на той стороне, просто нет тверди. Что там, в царстве хаоса, земля превратилась в разъединенные островки.

И вот наступило утро того дня, когда можно просто сесть за руль и через несколько часов оказаться даже не в ДНР. Поехать в Бердянск, полюбоваться морем с косы. Погулять по центру уютного Мелитополя. Даст Бог, скоро и в Запорожье так поедем. И в Одессу.