Размышления в день жен-мироносиц

«Бабушка, а когда ты в жизни была самой счастливой?» - спросили как-то у моей родственницы по материнской линии. «Ну, как это, когда. Когда мы были молодые. Мы всё могли. Всё было по плечу», - ответила она, не задумываясь.

В её конкретно случае «когда молодые» — это юность в годы коллективизации и индустриализации. Мировой экономический кризис, который особенно сильно ударил по Советскому Союзу, находившемуся под международными санкциями. Это напряжение, выраженное в сталинской фразе «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Тогда ведь действительно вся страна трудилась в поте лица.

Это политические «качели» чисток 30-х, административный восторг на местах и возможность посчитаться с тем, кто тебе не нравится, используя риторику классовой борьбы.

Это лишения. Например, в послевоенные годы дед мой вспоминал, что у них в общежитии на всех был один приличный комплект одежды. В нём по очереди ходили на свидания.

Выходит, что молодые годы моей прабабушки прошли под знаком бесконечных испытаний. Ведь после 30-х годов началась Великая Отечественная. Ужасы оккупации. Сразу после освобождения территории муж, прадед Иван Арсентьевич, ушёл воевать. Она с детьми осталась одна. Жили голодно и холодно. Дедушка наш, тогда ещё мальчик, понял что остался старшим в семье. Чтобы спасти от внезапной болезни мать (врач сказал: «Ваня, если в доме будет холодно — она умрёт»), разбирал соседские заборы и всеми возможными способами добывал еду. Вот именно об этом всём прабабушка Оля и говорила: «Счастливое было время».

Современному человеку не понять, наверное. Ведь не было у наших предков ни путешествий за границу, ни all inclusive, ни роскошных особняков. Зато были построенный собственными руками саманный дом, трое сыновей и желание сделать мир вокруг себя лучше, обустроить его.

Со временем прабабушка наша стала самой старшей в роду. Любимый муж умер — он получил ранение в боях за высоты возле Мелитополя, от ампутации ноги отказался. Через годы старые раны спровоцировали гангрену и преждевременную смерть. Вокруг «бабы Оли», как все мы её называли, крутилась вся семейная жизнь, она была её центром.

В доме на «Октябре» — окраине села, где она жила, часто собиралась все дети и внуки. Совместный труд, семейные праздники, общие радости и беды — всё это проходило через тот дом с советской табличкой «Здесь живёт ветеран Великой Отечественной войны».

Главное, что я запомнил о прабабушке — она была добрая, невысокого роста, очень смиренная. И всегда в ней была готовность отдавать, жертвовать собой, если надо. В возрасте далеко за 80 она так же бодро порхала по огороду, всё время что-то делала. А ещё — в доме были иконы. Даже в советское время она их не стеснялась и не прятала — образы Христа и Богородицы стояли в зале на видном месте.

Думаю, что счастье, о котором она говорила, заключалось вот в чём: жизнь послала им с мужем много суровых испытаний. Они не сломались, прошли их с достоинством, поставили на ноги детей. Увидели внуков и правнуков. И с высоты прожитого им было приятно вспоминать что да — легко не было, но было счастье преодоления и достижений.

Семья разрасталась. Построили дом моему деду Ивану и его молодой жене. Другие сыновья уехали жить в Мариуполь, но в родную Малиновку наведывались часто.

Мои родители тоже стали горожанами — перебрались в Донецк, чтобы дать образование мне и сестре. Маме и папе пришлось выдержать не один экзамен на прочность, но они смогли получить квартиру от государства. Детей (нас, то бишь) действительно выучили в университетах. Используя ту старую фразеологию — дали путёвку в жизнь.

Сегодня, когда уже нам с женой нужно думать, как воспитывать детей, как их «поднимать», на эту неслучайную последовательность событий смотришь уже другими глазами. И понимаешь, насколько сложно нашим бабушкам и матерям было создать и удержать всё, что мы, будучи детьми, воспринимали тогда как данность. Чего стоили хотя бы 90-е годы, когда предыдущая модель жизни рухнула, а нынешняя, во многом несправедливая и лукавая — ещё только устанавливалась.

В этом каждодневном подвиге огромная часть приходится именно на женскую силу и решимость. Заключается она в том, что это именно женщина принимает решение: «Да, люблю его. Будем жить». Именно женщина в муках рожает детей, и всё время ждёт. Пока он вернётся с войны (на многие поколения выпала это чаша и наше тоже на стало исключением). Пока появятся какие-то возможности, чтобы передать их детям. Ждёт, терпит.

С такой же решимостью ко гробу Господнему шли жены-мироносицы, чтобы отдать последние земные почести тому, в кого они уверовали. А ведь говоря современным языком, это было и технически сложно (вход в пещеру завален камнем), и политически опасно — Христа же распяли как преступника.

Именно в этой настоящей женской смиренной готовности делать то, что нужно (хотя это бывает и тяжело и даже мучительно) заключается та огромная сила любви, которая удерживает мир от окончательного падения в бездну. Женщина в эти моменты не «митингует», не требует ничего для себя. Она просто исполняет заповедь любви, потому что так велит её сердце. Она находится там, где сейчас нужна, и делает то, что должно.

В нашем поколении такая модель поведения уже не считается однозначно правильной. Многие (и в первую очередь мужчины, кстати) оспаривают её нужность, и несомненной добродетели женственности предпочитают «успешный успех». Так мы и получаем с каждым годом всё более неестественную социальную среду, в которой жить становится подчас просто невыносимо.

Но, тем не менее, нормальные семьи всё ещё остаются. Именно потому, что в нужный час молодая женщина понимает: она — жена. Она — мать, и ничего важнее того, чтобы дать любовь и спокойствие тем, кто рядом с тобой, нет. И пусть мир вокруг снова сотрясают войны и нестабильность — мать с теплотой в глазах смотрит на своё дитя и говорит ему: «Не бойся, я с тобой».

То, каким будет исход духовной брани в современном мире, заключается во многом именно в ответе на вопрос: сможем ли мы сохранить эту нормальную, естественную модель, в которой у младенца есть мама и папа. Модель, в которой есть самоотречение родителей, взаимная любовь и ответственность. Окажутся ли мужчины до такой степени мужественными, чтобы женщины рядом с ними становились жёнами и матерями, а не расходниками офисной повседневности.

Ведь всё «глобальное» вокруг нас важно, конечно же. Но в большинстве случаев мы не принимаем решений: начинать войны, или нет. Провоцировать новые кризисы, или не нужно. Зато мы точно распоряжаемся пространством вокруг себя. И за то, как мы его обустроили, кем стали люди, с которыми нас свёл Господь — вот за это точно придётся ответить. И в этой жизни, и в той, другой, которая будет после.

Детьми мы часто ездили в Малиновку, где жила наша прабабушка Оля. Летом спали в саду, любовались на звёзды. И сами не понимая этого, купались в безусловной любви, которая была нам подарена. Дело было почти две тысячи лет спустя после того, как нарушив гражданские запреты жены-мироносицы вошли в пещеру к Спасителю, чтобы узнать, что Он воскрес.

Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках