Почему лето капитализма всегда кончается

Есть такой хороший фильм с Юрой Борисовым — «Кончится лето». Он об экономическом проклятии дальних регионов России, в которых многие населённые пункты продолжают жить в режиме моногородов. О том, что есть одно предприятие на всю округу, и нравится тебе это, или нет — ты либо принимаешь существующие (несправедливые и откровенно бандитские) правила, либо оказываешься на обочине жизни.

В том фильме сюжетная линия заканчивается плохо. Точнее, не «плохо» с точки зрения режиссёрской работы и построения сценария, с этим как раз всё реализовано на высоком уровне таланта и технического исполнения. Просто там нет счастливого конца, потому что всё прямо как в жизни: главный герой теряет работу на местном золотом прииске, безденежье толкает его на преступление, а преступление, в свою очередь, ведёт к неминуемому наказанию, от которого никуда не убежать.

Как говорится: «Куда ты денешься с подводной лодки», особенно когда лодка эта — тот самый отдельно взятый регион, где всё подсчитано и схвачено. Фильм этот снят на «северном» материале. Но на самом деле ситуация, описанная в нём, может быть экстраполирована на любой Шиферодвинск необъятных просторов России.

Для того, чтобы уйти от подобной ситуации в своей жизни, многие принимают решение не доводить до предела, и уезжают в более крупные города, где есть иллюзия хоть каких-то свободы и выбора. Именно этот процесс надувает как воздушные шарики Москву, Питер, Краснодар и ещё несколько городов, в которых экономическая ситуация более привлекательна, чем в глубинке.

Но, приехав туда, люди сталкиваются с другими формами диктата рынка. И касается это не только реального производства, стройки и многих других профессий, связанных с ручным трудом.

Точно такие же жёсткие правила существуют и в той сфере, которую Маркс называл «надстройкой». И здесь все, кто так или иначе хочет зарабатывать в сегментах, связанных с бизнесом, общественными отношениями, журналистикой или науками, часто сталкиваются с диктатурой «личного бренда», в который нас загоняет в чём-то рынок, и в большей степени — мы сами. Об этом очень здорово написала моя коллега по журналистскому цеху Марина Воронова.

«Уже лет десять как меня умиляет успешное шулерство маркетинга с обществом. Какую только чушь не выдают за маркетинговую «стратегию» профессиональные шулеры от маркетинга на глазах у изумлённой публики.

В общем решила я снять порчу от маркетинга с желающих. И начну с азов.

Маркетинг - инструмент капитализма, его основная цель принудить человека к покупке товара/услуги. Хороший маркетолог знает, что ядром спровоцированной им сделки, является не сам объект сделки, а его ценность для покупателя. Например, можно купить солнцезащитные очки за 1 000 рублей, а можно за 100 000.

Какая разница между очками помимо очевидной в цене? Возможно, качество, но главное ценность. Дорогая вещь повышает ценность ее владельца в глазах окружающих и его собственных.

Так мы подошли к слову «бренд», которое бесконечно ценно человеку постгуманизма, т. е. человеку потребления. Маркетологи захлопали от радости в ладоши: вот уж чудо-расчудесное придумали!

Можно спокойно стричь миллионы («очковтирать») с любителей очков, если каждый раз добавлять эту вожделенную покупателем ценность туда, где он её даже не ожидает увидеть (он же в очках, помните?).

Так на красной дорожке в очках за сто тыщ оказывается какая-то супер-пупер кинодива, а рядом с нею в похожих очках красуется Принц. Сердце покупательницы екает: хочу такого Принца! А где с ним встретиться, если не в бутике по продаже очков?

И тут мы подходим к понятию «личный бренд». Мол, как же круто личнобрендирована кинодива, если к ней такой Принц подкатил в «авиаторах»!

Собственно здесь и начинается основное шулерство: маркетологи начинают делать из людей бренды. И всё бы ничего: постгуманизм лишь приветствует крайний индивидуализм, но проблема в том, что личных брендов наваяли миллионы и они перестали отличаться друг от друга.

На самом деле происходит следующее: обычный покупатель «наелся» личнобрендированных и выплюнул их за ненадобностью. Потому что КАЖДОМУ покупателю хочется подчеркнуть в себе себя, а не личнобрендированного.

Личный бренд становится вторичным на рынке, ему на смену приходят фандомы - сообщества потребителей, влияющих на объект сделки. Знаете, почему? Потому что человечество не может жить долго в эпохе крайнего индивидуализма, человеку нужно сообщество. Для выживания.

Покупатель уходит от подражания личности, вокруг которой строится сделка, но стремится к влиянию на объект сделки на основе эмоциональной и интеллектуальной приверженности. Старо, как мир.

Крупные производители становятся не рекламодателями, а создателями вселенных контента, в которых ценностно вписаны объекты их сделок с фандомом.

Очки, по-прежнему, являются объектом сделки, но только на заводе по их производству проходит образовательно-трудовое шоу, в котором участвуют члены фандома производителя очков. А ещё фандом выбирает форму и материал для следующей модели и так далее.

Производители медиа тоже меняют стратегии: они отходят от культа охватов, а приходят к выстраиванию «родства» со своим зрителями, читателями. Аудитория простит невзрачную заставку, главное быть с ней на одной волне. Не человек (автор) влияет на сообщество, а сообщество совместно с автором выстраивает свой микромир, микровселенную.

Никакие розыгрыши и рекламы не принесут авторам/производителям лояльность, потому что на «замануху» придут те, кого переманит новая «замануха».

А теперь самая важная часть заклинания против маркетинга: всё, что нам подают под соусом маркетинговой науки с использованием мудреных терминологических приправ, является обманом. Глобальный мир, в котором нет границ, но расплодились личные бренды, сужается до минисообществ ради спасения. Поэтому не верьте никакому маркетингу, это - «наука подлецов».

Так сказал мой одногруппник, когда мы с ним получали свои дипломы маркетологов от Финского Института Маркетинга в далёком 2011 году. И да! Личного бренда не существует. Есть просто интересный/необычный/умный человек, с которым другому человеку хорошо. Вот и весь секрет».

Меня лично в этой заметке коллеги поразило спокойствие, с которым она пишет о жутких на самом деле вещах. Ведь убегая из того мира замкнутых региональных пространств, в котором несправедливая «волосатая рука» контролирует экономику, по факту раздавая (или отбирая) «хлебные карточки», человек перемещается в этот — большой, яркий, внешне разнообразный, но выхолощенный, лишённый души. В мир того самого постгуманизма со всеми его уловками.

«Я не первый, я последний в эту очередь за счастьем», - спел Дмитрий Ноздрин из «Кубы». Текст этой композиции дополняет чувство, искусственности той реальности, которую рынок создал, а мы с вами — одобрили и пытаемся встроиться в неё, потому что деваться теперь больше некуда.

В девятнадцатом веке и начале двадцатого марксисты подобное накопление критических факторов считали ситуацией, когда близка революция. В двадцать первом всё выглядит иначе: постгуманизм, поселившийся в крупных городах имеет свою ёмкость, он не бескрайний. А значит, его нельзя наполнять ложными смыслами бесконечно, потому что рано или поздно будет достигнут предел. Ну а что случится после того, как цветные шарики городов, в которых люди разыскивают «успешный успех», начнут лопаться — мы пока просто не знаем. С этим человечество ещё на сталкивалось. Понятно только, что приятно не будет точно.

Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках